— Она хотеть Абур⁈ Артём, как она сметь⁈ — из уст Зары вырвалась ломаная разгневанная речь, а дальше она что-то гневно защебетала. Вот это, мать его, поворот! Санта Барбара курит в сторонке. Я что-то Зару ни черта не понимаю.

— Эй ты, мерзость зелёная! Как ты смеешь на меня повышать голос и тем более оскорблять? Давно забыла вкус плети, да я сейчас тебя…

Хотел попрощаться по человечески⁈ — К чёрту, моё терпение лопнуло!

— Елена, не смей повышать голос на мою подругу! — оборвал я её на полуслове, чеканя каждое слово. — Не тебе с твоими моральными принципами и поведением судить Зару. На самой-то клейма негде ставить… — выдал ей в ответ, злобно пожирая хозяйку фермы глазами.

— Убирайся с моей земли, Искатель! И свою шавку грязную забери. Нечего этой шлюхе топтать мою траву, а то после её лап у моих коров молоко пропадёт! Убирайтесь!!! Здесь вам больше не рады! Я не хочу видеть ни тебя, ни её!

С этими словами она нагнулась за лежащим на краю тропинки камнем и показательно стала подкидывать его на руке, будто примерялась, хватит ей сил в нас попасть или нет.

Я прикрыл Зару свой спиной, готовясь защищать, если вдруг эта слетевшая с катушек фермерша всё же решится швырнуть в нас свой булыжник. А глядя на её разгневанное лицо, игнорировать этот риск со счетов нельзя ни в коем случае. Мы быстрым шагом всё дальше уходили от фермы в сторону деревни, а нам в спины продолжала лететь ругань Елены:

— Да проклянут тебя боги, грязный бродяга! — истерично кричала нам вслед хозяйка фермы. — С чего ты вообще взял, что ты так неотразим? Не имеет значения ни твоё тело, ни твоё достоинство! Слышишь! Ты как был никчемным отбросом, так им и останешься! Только и способен, что трахать мерзких гоблинов, что хуже монстров. А нормальную женщину оседлать кишка тонка! Убирайся отсюда, ублюдок…

— Не слушай её, — с уверенностью в голосе произнёс я, обращаясь к Заре.

Подруга, слегка растерянная, посмотрела на меня и спросила:

— Женщина больна?

— Да, очень больна, — подтвердил я, искренне надеясь, что не произнёс очередной глупости. Зара вложила маленькую руку мне в ладонь, и мы ускорились. Хотелось поскорее избавиться от тяжёлых вещей и уйти подальше отсюда.

Деревня гудела, словно растревоженный улей. Женщины стояли в дверях и выглядывали из окон, чтобы обменяться последними новостями, а дети прижимались к юбкам матерей. Не было слышно весёлого смеха. Тут что-то случилось, и, кажется, новости довольно плохие. Подойдя к таверне, мы увидели, что за одним большим столом собрались практически все мужики, что жили и работали в посёлке. Они сидели с хмурыми лицами и о чём-то мрачно переговаривались. Атмосфера гнетущая.