— Возможно, — произнес я. — Нужно будет проверить эти заклинания через месяц занятий.

Юрий Владимирович тем временем уточнил:

— А как у вас получилось повторить за Голиковыми их «щит»? Слышал, что у членов императорской семьи это получалось, а больше ни у кого.

— Вообще-то, — вспомнил я. — Никто и не ожидал, что у меня что-то получится. Это принц захотел, чтобы меня учили так же, как и его. И Голиковы не посмели ослушаться.

— В таком случае мы будем работать над этим «щитом» каждый день! — воодушевленно произнес наставник. — Именно он, а не что-то другое, позволит вам выстоять в схватке с Зарницыным. Если уж мне сложно пробить этот «щит», то он тем более не сможет…

Резцов во время обучения был невероятно возбужден. Его глаза горели огнем. Он был рад вернуться к работе и не скрывал этого.

«Вот что значит призвание», — подумал я, глядя на недавнего любителя выпить.

Следующим утром после тренировки с бойцами поместья я легко позавтракал и вместе с Резцовым отправился к усыпальнице. Мы решили долго не раскачиваться и сразу приступить к очищающим ритуалам. Оказалось, что их проводить куда сложнее, чем экранирующие. Много нюансов. Слишком много. Без наставника такое дело лучше лишний раз не затевать. Затем провели медитацию и вечернюю тренировку. Вернувшись с которой, я узнал, что в поместье приехал дед Тарас и привез посылку от отца.

— Все тут чисто, Иван, — ответил пожилой автюк после приветствий и нескольких минут разговора ни о чем. — Лично проверял.

— Спасибо, дед Тарас, — произнес я, и в этот момент в дверь моего кабинета постучали.

Это пришла Марыся с огромной корзинкой со всякими вкусностями.

После появления деда Тараса она прямо расцвела и ни на минуту не переставала улыбаться.

Некоторое время мы с пожилым автюком уминали поздний ужин, от которого не было сил отказаться, а Марыся с интересом читала рецепт, переданный Темниковым, и временами погладывала на плотно закрытую емкость с бесцветной жидкостью.

— Значит, оно заставляет раскрывать душу, расшатывает психику и подталкивает отравленного идти на поводу у эмоций? Делать самые низменные поступки?

— Ну почему сразу низменные? — хмыкнул я, прожевав очередной пирожок с повидлом. — Феофан, к примеру, сразу стал виниться во всех грехах, чуть ли не плакал. Говорил, что стар уже и прочее. В общем, был сам не свой.

— А как Егорка твой сумел ему его влить⁈ — удивился дед Тарас. — Неужели у богатыря даже сердце не екнуло?

— Да вроде в водку подлил, — пожал я плечами. — Видимо, ничего не екнуло.

— В водку? — тут же улыбнулся старик и пихнул жену в бок. — Может, Марыся, на мне и проверим действие этого яда⁈ А⁈