Олег не собирался менять стиль работы. Никаких переговоров. Только право сильного! Наверное, именно поэтому, после того как в последний момент цель ускользнула, он продолжил действовать привычно, и, страстно желая реабилитироваться после провала, атаковалзатаившегося противника. Ведь если прячется за крепкими стенами и магической защитой — значит, боится! Так?

Нет. Морозов не показал себя слабаком, и его выверенные действия нанесли Зарницыным существенный материальный и моральный урон.

Нападение на собственность императора Изяслава оказалось тем событием, после которого ситуация с каждым днем становилась все хуже и хуже. Помимо всего прочего из-за недовольства Морозова они чуть не лишились главной стройки, а с ней и большого количества активов. Хитрый и коварный мальчишка показал, на что способен, и ударил по самому больному месту рода. Благо, не фатально.

Олег Романович возблагодарил Спасителя, что имеет дело с подростком, который лишь обозначил удар, а не нанес его. Иначе глава рода Зарницыных не сумел бы своевременно подготовить документы на безвозмездную передачу части акций строящейся гидроэлектростанции в руки императора. И что самое страшное, их пришлось преподнести в дар, чтобы правитель не отказался, как хотел. Сделать это он вынужден был из-за действий старшего сына, который даже не сумел договориться с наемными убийцами о связи и не предупредил их об отмене заказа на богатыря вражеского рода. Сам князь после произошедшего не спал несколько ночей, а затем все же успокоил себя тем, что лучше потерять часть имущества, чем потерять все.

Теперь Олег Романович хорошо понимал, что Морозов — это не придуманный пропагандой имперский герой. Он осознал, что мальчишка совсем не прост. И многие невероятные истории, которые рассказывают про него, могут быть правдой. Даже будучи посредственным по сравнению с другими князьями, он сумел найти такую болевую точку, которая заставила Зарницыных временно отступить.

Разряды на руках князя забегали еще быстрее.

— Мелкий ублюдок! — едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, прошептал мужчина. — Шпана! Как он посмел⁈ Как он мог бросить мне вызов⁈

Старший Зарницын вспомнил поток грязи, который лился на его род в прессе, и лишь звонок телефона уберег копошащихся снизу рабочих от поражения электрическим током.

— Да! — буквально прорычал в трубку глава рода, мимоходом удивляясь силе обуревающих его эмоций. Казалось, он уже давно обуздал свои чувства. Ан, нет. Прорываются. После всего, свалившегося на него за этот год, не удивительно…