«къ собственной выгодѣ», и на стр. 531–532 подробно говоритъ о томъ, какъ мѣстные крестьяне предоставляютъ кулакамъ выгоднѣйшее дѣло (сбытъ сѣна), вмѣсто того, чтобы самимъ — общими силами, «міромъ» — взяться за это дѣло, которое сразу подняло бы ихъ общее благосостояніе. «Ежегодно деревня накашиваетъ до 40 000 пудовъ сѣна и ежегодно кулачишко кладетъ въ карманъ болѣе 5000 руб. сер. крестьянскихъ денегъ у всѣхъ на глазахъ, не шевеля пальцемъ». — «Много и долго», говоритъ Успенскій, «распространялся я въ бесѣдахъ съ Иваномъ Ермолаевичемъ иногда на тему о непониманіи собственной пользы, о грабительствѣ, которому служатъ Иваны Ермолаевичи своими трудами и руками, и т. д. И все — какъ къ стѣнѣ горохъ! О всякихъ коллективныхъ оборонахъ противъ всевозможныхъ современныхъ золъ, идущихъ на деревню, не могло быть и рѣчи…» Здѣсь же Успенскій отмѣчаетъ поразительную неосвѣдомленность Ивана Ермолаевича о томъ, куда, кому и зачѣмъ онъ платитъ, о земствѣ, о выборахъ въ гласные и т. д. — «Онъ твердо былъ увѣренъ, что все это до него ни капли не касается» (534). Иванъ Ермолаевичъ — положительный крестьянскій типъ. Онъ — человѣкъ, весь проникнутый идеалами земледѣльческаго труда и его «поэзіей», раскрытію которой Успенскій посвящаетъ особую главу (III). Иванъ Ермолаевичъ — не кулакъ, не эксплоататоръ деревни и не захудалый, «ослабевшій» мужикъ (какъ Иванъ Босыхъ). И вотъ оказывается, то этотъ положительный типъ крестьянина рѣшительно не приспособленъ къ борьбѣ за существованіе и не обнаруживаетъ никакой жизнеспособности. Это — типъ исчезающій, Иваны Ермолаевичи не въ силахъ оздоровить деревню и не спасутъ себя отъ обнищанія, отъ обезземеленія. На нихъ съ одной стороны будутъ все сильнѣе напирать кулаки, а съ другой — противъ нихъ же выступитъ и деревенскій пролетаріатъ, «4-ое сословіе» деревни, на которое Успенскій смотритъ, какъ на элементъ чрезвычайно опасный. Въ результатѣ писатель-народникъ предвидитъ большія бѣдствія на почвѣ аграрной неурядицы и крушеніе земледѣльческой идеологіи крестьянства… Этотъ процессъ — разложенія «устоевъ» деревни и измѣненія крестьянской психологіи въ какомъ-то, тогда еще не ясномъ, направленіи — быстро пошелъ впередъ въ 90-гъ годахъ. Это не была ускоренная эволюція типа, — это былъ процессъ его радикальнаго преобразованія подъ ударами событій, подъ вліяніемъ духа времени и всѣхъ условій нашей внутренней политики. Земледѣльческій типъ, представителемъ котораго является Иванъ Ермолаевичъ, при нормальномъ ходѣ вещей могъ бы либо совсѣмъ окоченѣть