другихъ славянофиловъ, порожденіемъ все того же гнилого Зарада, пересаженнымъ къ намъ Петромъ Великимъ. Административная опека» надъ Россіей (т. I, 362) была ему ненавистна, въ той же мѣрѣ, какъ и конституція. И вотъ онъ эти два объекта своей ненависти соединилъ вмѣстѣ, въ одинъ пугающій призракъ: конституція на европейскій ладъ будетъ, по его мнѣнію, только видоизмѣненіемъ или дальнѣйшимъ развитіемъ все той же административной опеки, которая только осложнится «говорильней»'. Нашъ будущій парламентъ рисовался ему въ видѣ учрежденія, гдѣ либеральные господа будутъ упражняться въ краснорѣчіи: «изъ бѣлыхъ жилетовъ выработаются лишь говоруны, а дѣла все-таки не будетъ». «Типъ говоруна» уже выработался — именно въ бюрократіи: «Выходитъ, напримѣръ, сановникъ и говоритъ собравшимся подчиненнымъ. Господи, что иной разъ говоритъ!» — Передовые люди (либералы) также мастера на это: какъ заговоритъ, — «ни концовъ, ни началъ, дурманъ! Часа полтора говоритъ. Этотъ типъ выработался…» — Онъ-то и возсіяетъ при конституціи… (I, 363). — Либеральная интеллигенція, по своей психологіи, — это въ сущности то же самое чиновничество, и будущій парламентъ окажется въ полномъ согласіи'' и единеніи съ бюрократіей: «…теперешній чиновникъ — это европеизмъ, это сама Европа, и эмблема ея, это именно идеалы Градовскихъ и Кавелиныхъ. Стало быть, чтобы быть послѣдовательнымъ либераламъ и европейцамъ нашимъ надо бы стоять за чиновника, въ настоящемъ лицѣ его, съ малыми лишь измѣненіями, соотвѣтствующими прогрессу времени и практическимъ его указаніямъ. А впрочемъ, что жъ я? Они вѣдь за это въ сущности и стоятъ. Дайте имъ хоть конституцію, они и конституцію пріурочатъ къ административной опекѣ Россіи» (І, 362). Какъ славянофилъ, Достоевскій лелѣялъ идеалъ демократическаго самодержавія, единенія царя съ народомъ. Органомъ этого единенія долженъ явиться, какъ это было встарь, земскій соборъ… Но только Боже сохрани — сразу пустить туда «интеллигента»! Земскій соборъ изъ мужиковъ оздоровитъ всю Россію. — Въ числѣ выдержекъ «Изъ записной книжки» есть и такая (съ заголовкомъ «Земскій соборъ»): «И сколько перейдетъ интеллигента! А доктринеры [85] пусть поучатся у народа смиренію и какъ такое великое дѣло надобно дѣлать. А великое это дѣло: царю всю правду сказать. Но съ нихъ надо начать, съ мужиковъ… и пока отнюдь безъ интеллигенціи. Почему же такъ? А потому, чтобы интеллигенція, когда услышитъ отъ народа всю правду, поучилась-бы сама этой правдѣ, прежде чѣмъ свое-то слово начать говорить,