разладъ между ними неизбѣженъ. «А между тѣмъ, — говоритъ Достоевскій, — въ народѣ все наше спасеніе…» «Это длинная тема», замѣчаетъ онъ тутъ же въ скобкахъ, уклоняясь отъ развитія ея… Если понимать фразу «въ народѣ все наше спасеніе» въ томъ смыслѣ, что благосостояніе просвѣщеніе народа есть необходимое условіе благополучія общества и всего государства, то это выйдетъ тема вовсе не длинная; развивать ее студентамъ, обратившимся къ Достоевскому, было бы, въ самомъ дѣлѣ, излишнею тратою времени: студенты отлично знали и понимали эту банальную истину. Но подъ «спасеніемъ», котораго нужно искать въ народѣ, Достоевскій понималъ нѣчто иное, и это была дѣйствительно «длинная тема», которую онъ усердно «развивалъ» въ «Дневникѣ писателя». Она была тѣмъ болѣе «длинна» и сложна, что, по славянофильскому воззрѣнію Достоевскаго, въ русскомъ народѣ приходится искать «спасенія» не только «намъ», но и Европѣ, всему цивилизованному міру. Эта фантастическая идея русскаго мессіянизма была одною изъ излюбленныхъ идей Достоевскаго. Онъ высказывалъ ее и въ письмахъ, и въ «Дневникѣ писателя». Съ наибольшею опредѣленностью выражена она въ статьѣ «Признанія славянофила» («Дневн. писат.», 1877, іюль — авг.). Здѣсь онъ говоритъ, что славянофильство понимаютъ различно, самъ же онъ разумѣетъ подъ имъ слѣдующее: оно есть «духовный союзъ всѣхъ вѣрующихъ въ то, что великая наша Россія, во главѣ объединенныхъ славянъ, скажетъ всему міру, всему европейскому человѣчеству и цивилизаціи его свое новое, здоровое и еще неслыханное міромъ слово. Слово это будетъ сказано во благо и во истиу уже въ соединеніе всего человѣчества новымъ, братскимъ, всемірнымъ союзомъ, начала котораго лежатъ въ геній славянъ, а преимущественно въ духѣ великаго народа русскаго…» — Это «слово» и разрѣшитъ ко всеобщему удовольствію «многія изъ самыхъ горькихъ и роковыхъ недоразумѣній западно-европейской цивилизаціи». Подъ этими «недоразумѣніями» слѣдуетъ понимать, главнымъ образомъ, соціальный вопросъ, борьбу западно-европейскаго пролетаріата съ буржуазіей и революціонный соціализмъ, о чемъ въ другомъ мѣстѣ «Дневника» (февр., 1877 г., статья III: «Злоба дня въ Европѣ») говорится съ полною опредѣленностью. — Россія, во главѣ объединенныхъ славянъ, порѣшитъ этотъ общеевропейскій, міровой вопросъ огромной сложности просто тѣмъ, что скажетъ какое-то новое «слово». Это магическое слово подготовляется «духовнымъ союзомъ» славянофильски-вѣрующихъ… «Вотъ къ этому-то отдѣлу убѣжденныхъ и вѣрующихъ принадлежу и я», заключаетъ Достоевскій