передъ нимъ…» (Сочинен., т. I., «Изъ зап. кн.», стр. 358). — Достоевскому, повидимому, и въ голову не приходило, что это было бы насиліемъ надъ своею совѣстью, духовнымъ рабствомъ и худшимъ видомъ лицемѣрія. Самоотверженныхъ дѣятелей, отрекавшихся отъ всѣхъ благъ земныхъ ради служенія народу, но проповѣдывавшихъ ему соціалистическіе идеалы, которые Достоевскій не признавалъ народными, онъ обзывалъ за это аристократами. Движеніе 70-хъ годовъ, вопреки всякой очевидности, онъ упорно отказывался признавать демократическимъ. Вотъ что читаемъ въ его письмѣ къ московскимъ студентамъ (отъ 18 апрѣля 1878 года): «…хожденія въ народъ произвели въ народѣ лишь отвращеніе. «Барченки», говоритъ народъ (это названіе я знаю, я гарантирую его вамъ, онъ. такъ назвалъ)…». — Правда, самоотверженнымъ пропагандистамъ и вообще передовой молодежи онъ отдаетъ должное; еще не было у насъ эпохи, «когда бы молодежь… въ большинствѣ своемъ огромномъ была болѣе, какъ теперь, искреннею, болѣе чистою сердцемъ, болѣе жаждущею истины и правды, болѣе готовлю пожертвовать всѣмъ, даже жизнью за правду и за слово правды…». — Но все это пропадаетъ даромъ потому только что молодежь идетъ къ народу съ идеями ему чуждыми. — «Вмѣсто того, чтобы жить его жизнью, молодые люди, ничего о немъ не зная, напротивъ, глубоко презирая его основы, напр., вѣру, идутъ въ народъ не учиться народу [83] , а учить его, свысока учить, съ презрѣніемъ къ къ нему — чисто аристократическая, барская затѣя!» «Барченки», говоритъ народъ, — и правъ. Странное дѣло: всегда и вездѣ, во всемъ мірѣ, демократы бывали за народъ; лишь у насъ, русскій нашъ интеллигентный демократизмъ соединился съ аристократами противъ народа: они идутъ въ народъ, «чтобы сдѣлать ему добро», и презираютъ его всѣ обычаи и его основы. Презрѣніе не ведетъ къ любви!» («Полное собр. соч.», т. I, «Письма», стр. 334). Здѣсь можно было бы уличить Достоевскаго въ подтасовкѣ понятій и въ игрѣ уловами. Демократы вездѣ и всегда стоили за народъ (въ этомъ и состоитъ демократизмъ), но это не значитъ, что они всегда и вездѣ раздѣляли исторически-сложившееся міросозерцаніе своего народа, и демократъ, возстающій противъ народнаго міросозерцанія и разныхъ обычаевъ и «основъ», отъ этого отнюдь не перестаетъ быть демократомъ. Культъ и идеализація народныхъ понятій, обычаевъ и «основъ» дѣйствительно сочетались» иногда съ демократическими стремленіями; но этимъ сочетаніемъ характеризуется только особый, повсюду извѣстный, видъ демократизма, такъ называемое народничество, и,