должное великимъ историческимъ заслугамъ Пушкина, Чернышевскій и, вслѣдъ за нимъ, Добролюбовъ считали его поэзію какъ бы отрѣшенною отъ жизни, не отвѣчающею запросамъ передовой части общества [15] . Они признавали его великимъ поэтомъ и привѣтствовали появленіе перваго критическаго изданія его сочиненій (подъ редакціей П. В. Анненкова), но онъ не былъ властителемъ ихъ думъ, не былъ ихъ поэтомъ. — Властителемъ ихъ думъ, ихъ поэтомъ былъ Гоголь, къ которому Чернышевскій относился съ такою же восторженною любовью, какую питали къ нему люди 40-хъ годовъ. Другимъ поэтомъ, отвѣчавшимъ ихъ запросамъ, былъ Некрасовъ. Все это еще очень далеко отъ воззрѣній Писарева и еще дальше отъ той точки зрѣнія, на которой стоитъ Базаровъ, отрицающій огульно и всякую эстетику, и всякую поэзію. — «Порядочный химикъ въ 20 разъ полезнѣе всякаго поэта» (гл. VI), «Рафаэль гроша мѣднаго не стоитъ» (гл. X) — таковы извѣстные афоризмы Базарова, за которые не одобрилъ его даже Писаревъ [16] . Базаровъ въ своемъ отрицаніи эстетики и искусства впадаетъ въ крайности, до которыхъ Писаревъ не доходилъ. Тѣмъ не менѣе, въ существенномъ, антиэстетическое направленіе Базарова совпадаетъ съ такимъ же направленіемъ Писарева. Въ статьѣ «Реалисты» Писаревъ говоритъ, что «эстетика — его кошмаръ», что эстетика и реализмъ находятся въ непримиримой враждѣ между собой», и «реализмъ долженъ радикально истребить эстетику», которая, по его мнѣнію, всюду, — и въ наукѣ, и въ поэзіи, и въ жизни, въ особенности же въ отношеніяхъ между мужчиной и женщиной, — приноситъ огромный вредъ. Критикъ утверждаетъ, что «эстетика есть самый прочный элементъ умственнаго застоя и самый надежный врагъ разумнаго прогресса» («Сочиненія Д. И. Писарева», С.-Петербургъ, 1900 г.; т. IV, статья «Реалисты»), гл. XIV, стр. 58). — Доказательству (замѣтимъ, — не вполнѣ удачному) этого положенія посвящена глаза XV-я статьи «Реалисты». Мы не будемъ входить здѣсь въ разборъ этого разсужденія по существу и только укажемъ на историческое происхожденіе и значеніе этого антиэстетическаго направленія, возникшаго у насъ раньше Писарева и только получившаго въ его статьяхъ («Реалисты», «Разрушеніе эстетики») наиболѣе яркое и крайнее выраженіе. Передъ нами одна изъ любопытнѣйшихъ сторонъ того вполнѣ понятнаго, разумнаго и исторически необходимаго протеста, съ которымъ поколѣніе «разночинцевъ» выступило противъ старшаго поколѣнія, противъ людей 40-хъ годовъ. Послѣдніе были, несомнѣнно, «эстетики» — по воспитанію, по вкусамъ, по натурѣ — и удѣляли эстетической