не примыкалъ къ передовому тогда демократическому направленію, литературнымъ органомъ котораго былъ «Современникъ». Но это, разумѣется, не значитъ, что Базаровъ принадлежалъ къ дворянскому, помѣщичьему, «буржуазному» лагерю и что онъ раздѣлялъ мнѣнія либеральныхъ экономистовъ, желавшихъ уничтоженія общины. Очевидно только, что Базаровъ не идеализируетъ общину и не возлагаетъ на нее тѣхъ надеждъ, какія питали демократы-радикалы, народники и славянофилы. Базаровъ, этотъ, по выраженію Тургенева, «демократъ до конца ногтей», который гордо заявляетъ, что его дѣдъ землю пахалъ, совершенно чуждъ всякаго «романтизма» и «сентиментализма» въ отношеніи къ народу, къ его исконнымъ бытовымъ учрежденіямъ, къ его міровоззрѣнію и морали. Онъ не измѣняетъ и здѣсь послѣдовательности своего отрицанія. Въ томъ же спорѣ съ Павломъ Петровичемъ, когда послѣдній указалъ на семью, «такъ какъ она существуетъ у нашихъ крестьянъ», онъ говоритъ: «И этотъ вопросъ, я полагаю, лучше для васъ же самихъ не разбирать въ подробности. Вы, чай, слыхали о снохачахъ?» (гл. X). — Но мало сказать, что Базаровъ не идеализируетъ мужика: онъ отзывается о немъ болѣе, чѣмъ неуважительно. Осмотрѣвъ имѣніе Николая Петровича, онъ говоритъ Аркадію: «Видѣлъ я всѣ заведенія твоего отца… работники смотрятъ отъявленными лѣнтяями… и добрые мужички надуютъ твоего отца всенепремѣнно. Знаешь поговорку: русскій мужикъ Бога слопаетъ…» (гл. IX). — Въ спорѣ съ Павломъ Петровичемъ, на замѣчаніе послѣдняго: «стало-быть, вы идете противъ народа?» — онъ прямо заявляетъ: «А хоть бы и такъ? Народъ полагаетъ, что когда громъ гремитъ, это Илья пророкъ въ колесницѣ по небу разъѣзжаетъ. Что же? Мнѣ соглашаться съ нимъ?..» — Павелъ Петровичъ упрекаетъ, далѣе, Базарова въ томъ, что онъ презираетъ мужика. На это Базаровъ говоритъ: «Что же, коли онъ заслуживаетъ презрѣнія?» — Ниже онъ утверждаетъ, что «мужикъ нашъ радъ самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману въ кабакѣ» (гл. X). Можно сказать такъ: рѣзко-отрицательное и свободное отношеніе Базарова къ народу, къ его этикѣ, къ народнымъ учрежденіямъ въ родѣ общины, расходясь со взглядами и настроеніемъ большинства передовой интеллигенціи того времени, было лишь крайнимъ выраженіемъ общаго отрицательнаго, критическаго и реалистическаго направленія эпохи. Почти всѣ выдающіеся дѣятели ея отдали свою дань этому «духу отрицанія и сомнѣнія». Одинъ направлялъ свою критику на такія-то стороны жизни и мысли, другой — на другія. Одинъ былъ болѣе послѣдователенъ, другой — менѣе. Въ