Базаровскій типъ представляется Герцену «натянутымъ, школьнымъ, взвинченнымъ» (стр. 430). Однимъ словомъ, Герценъ отнесся къ Базарову и къ базаровщинѣ какъ разъ такъ, какъ относится къ нимъ Павелъ Петровичъ Кирсановъ. — Герценъ въ претензіи и на Тургёнева за то, что онъ унизилъ «отцовъ», представилъ-Кирсановыхъ " стертыми и пошлыми» представитетелями ихъ поколѣнія (стр. 430). Но онъ ошибается, говоря, что это не входило въ задачу Тургенева и вышло какъ-то нечаянно. Мы знаемъ, что таково и было намѣреніе художника, какъ это и засвидѣтельствовано имъ самимъ. По мнѣнію Герцена, «крутой Базаровъ увлекъ Тургенева, и вмѣсто того, чтобъ посѣчь сына, онъ выпоролъ отцовъ» (стр. 429). — Герценъ почувствовалъ обиду за свое поколѣніе, чуть ли не за себя лично: «…часть молодого поколѣнія узнала себя въ Базаровѣ. Но мы вовсе не узнаемъ себя въ Кирсановыхъ…» (419). Явленіе «нигилизма» составляло предметъ долгихъ и скорбныхъ думъ Герцена. Къ нему онъ возвращался неоднократно и приходилъ къ выводу, что это — родъ умственной и, пожалуй, моральной болѣзни, которою русское общество занемогло въ тяжелый періодъ реакціи 1848–1855 гг. — «Темная, семилѣтняя ночь пала на Россію и въ ней-то сложился, развился и окрѣпъ въ русскомъ умѣ тотъ складъ мыслей, тотъ, пріемъ мышленія, который назвали нигилизмомъ» (стр. 437). — Но непосредственно за этими строками, изображающими нигилизмъ какъ исчадіе тьмы, онъ даетъ ему слѣдующее опредѣленіе, которое, полагаю, всякому безпристрастному человѣку покажется не осужденіемъ, а оправданіемъ «нигилизма», какъ вполнѣ здраваго и въ высокой степени плодотворнаго «склада мысли»: «Нигилизмъ это — логика безъ структуры, это наука безъ догматовъ, это — безусловная покорность опыту и безропотное принятіе всѣхъ послѣдствій, какія бы они ни были, если они вытекаютъ изъ наблюденія, требуются разумомъ. Нигилизмъ не превращаетъ что-нибудь въ ничего, а раскрываетъ, что ничего, принимаемое за что-нибудь, оптическій обманъ, и что всякая истина, какъ бы она ни перечила фантастическимъ представленіямъ, здоровѣе ихъ и во всякомъ случаѣ обязательна». Это и есть точка зрѣнія и «складъ мыслей» Базарова, — и этотъ «нигилизмъ»' давно извѣстенъ во всемъ образованномъ мірѣ подъ именемъ эмпирическаго и критическаго отношенія къ дѣйствительности. Это — приматъ разума надъ чувствомъ, перевѣсъ наблюденія и опыта надъ фантазіями и иллюзіями, предпочтеніе «низкихъ истинъ» «насъ возвышающему обману», господство реализма и критики. Излишне пояснять, что это — явленіе общечеловѣческое,