Дочери Камиллы Альбертовны были совершенно очарованы этими девушками, любовно называя их меж собой «пташками». Барышни вовсю старались их расшевелить, чтобы те перестали испытывать тревогу. Анна попыталась приобщить их к рисованию, но оказалось, что те совершенно неспособны к изобразительному искусству. Душечка проявила изобретательность, изготовив несколько настольных игр, но и это не вызвало ожидаемого интереса, потому что «пташки» были обучены только счету на пальцах, не более чем до десяти.

Сестрам казалось, что умственное развитие птицедевушек находится примерно на уровне ребенка восьми-девяти лет. Что ж, в этом не было ничего удивительного, ведь их готовили исключительно к тому, чтобы развлекать публику танцами.

А по танцам они скучали, и это было заметно.

И однажды Анне пришла в голову гениальная мысль.

— Маменька, нам нужен граммофон! Скажи папеньке, пусть закажет! «Пташки» хотят танцевать!

Камилла Альбертовна, недолго думая, пообещала поговорить с Дмитрием Леонидовичем.

И через пару дней отец семейства, придя вечером домой, загадочно улыбнулся и сказал:

— Я принес то, что вы просили…

— Граммофон? — воскликнула Анна. — А где же он? Ты вроде налегке пришел, папенька…

— Тем не менее я принес его… — Дмитрий Леонидович похлопал по своему кожаному портфелю необычного фасона, который стал носить с собой с первых же дней в этом мире.

— Папенька, ты что, шутишь? — сказала Душечка, обескураженно хлопая глазами. — Как может граммофон поместиться в этом твоем портфеле?

— Тем не менее он поместился. — Генерал Хорват принял таинственный вид. — Не совсем граммофон, но почти то же самое, и даже лучше…

Все замолчали, чрезвычайно заинтригованные. Глава семейства осторожно извлек из портфеля картонную коробку примерно тридцать на двадцать сантиметров. Он поставил ее на стол и достал из нее два одинаковых серебристых предмета, каждый толщиной с роман Толстого, при этом чувствовалось, что эти предметы далеко не такие тяжелые, как книги такого же размера, а наоборот, совсем легкие. С одной стороны они были слегка ребристые.

— Что это? — спросила Маша почему-то шепотом.

— Я бы назвал это переносным музыкальным устройством, — ответил Дмитрий Леонидович. — Вот эти штуки называются колонками.

— А как оно работает, папенька? — спросил любознательный Миша и протянул руку к колонкам, но потрогать не успел, так как на него дружно цыкнули мать и сестры.

— Да ничего страшного, Миша, можешь потрогать, — сказал отец семейства. — Можешь даже в руках подержать.

Миша, раздуваясь от важности, взял в руки одну из колонок. Тут же к столу подскочил Леня и взял другую. Мальчишки гладили и рассматривали серебристую поверхность, вертя колонки перед собой, в то время как мать с сестрами обеспокоенно следили за их действиями, опасаясь, как бы сорванцы не уронили эту необычную и, должно быть, очень дорогую вещь.