— Ну а теперь я покажу, как оно работает, — сказал Дмитрий Леонидович; у него у самого в глазах горел исследовательский интерес. — Ставьте на стол. Да не кладите, а на попа ставьте! Нет, не рядом, а на расстоянии! Еще дальше!

Когда колонки были поставлены так, как надо, генерал Хорват наклонился к одной из них и прикоснулся пальцем к какой-то потаенной кнопке. И тут же на всех четырех углах каждой колонки загорелись маленькие красные огоньки.

— Ух ты! — воскликнул Миша. — И что дальше? Где музыка?

— Одну минуточку… — Генерал Хорват вновь полез в свой портфель и вытащил оттуда такую же серебристую штучку, формой и размерами напоминающую футляр для очков. На ее поверхности рядами располагалось множество выпуклостей, на которых черным были изображены цифры, буквы латинского алфавита, а также разные непонятные значки.

— Так-так… — пробормотал глава семейства. — Эх, надо было все записать… Сейчас-сейчас… только вспомню, как включать… Кстати, эта штучка пульт называется. При ее помощи можно включать и выключать музыку, выбирать мелодию, делать тише и громче… Ах, вот же эта кнопка!

Он нажал на кнопку, и прямо в воздухе перед его лицом появился призрачный список примерно из двух десятков строчек. Семейство дружно ахнуло. Дмитрий Леонидович еще несколько раз нажал на кнопки пульта и… зазвучала музыка. Незнакомая, но прекрасная. В которой легко узнавалось аргентинское танго. Но какое поразительное было качество звука!

Семейство генерала Хорвата буквально застыло, разинув рты. Они были потрясены. Звук был живым, объемным, как в концертном зале.

Молча сидели они и слушали музыкальную композицию. Потом началась следующая, и это была мелодия вальса. Глава семейства вновь нажал на какую-то кнопку, и музыка прекратилась.

Несколько мгновений все молчали. Затем Камилла Альбертовна прошептала:

— Это восхитительно… Это… это просто невероятно…

— А ты, маменька, все «граммофон, граммофон»! — сказал Миша. — Ерунда этот граммофон!

Камилла Альбертовна согласно кивнула и улыбнулась.

— Где ты раздобыл это чудо? — спросила она у супруга.

— Да не я раздобыл, — ответил он, весьма довольный произведенным эффектом. — Это мадам Ника вместе с помощником расстарались. Когда я сказал про граммофон, люди Серегина лишь посмеялись, и вот сегодня доставили мне вот это… — Он кивнул на колонки. — Это произведено в мастерских «Неумолимого». Как оказалось, уже некоторое время один из людей господина Серегина из числа его первоначальных подчиненных занимается тем, что приобретает в мире семьдесят шестого года пластинки с музыкальными записями высокого качества, не чета тем, что в нашем времени были, и затем на специальном студийном оборудовании переписывает с них произведения на кристаллы памяти цивилизации пятого уровня. Говорят, что для такого пригодна только та пластинка, которую даже на электрограммофоне проиграли не больше нескольких раз, потому что потом начинают нарастать помехи. Зато с кристаллов памяти воспроизводить и переписывать музыку можно многократно, и никакого ухудшения качества звука от этого не случится. Такая у этого человека работа, и больше никакими другими задачами наш новый государь-император его не нагружает. Да и, сказать честно, если брать в общем по музыкальной культуре, одному человеку тут работы на несколько лет, и даже десятилетий.