Внезапное появление в боевой рубке любимого адмирала Ямамото в компании с четырьмя гайдзинами вызвало у господ японских офицеров сразу несколько чувств. Первым из них был шок и ступор. Вторым — смутное узнавание. Коротко стриженая суровая брюнетка-гайдзинка в военном мундире, стоящая по левую руку от адмирала Ямамото, зависшим над головой багровым сиянием и потертой рукоятью меча над левым плечом удивительным образом напоминала прародительницу японского народа богиню Аматерасу. Большинство присутствующих обладали врожденным Истинным Взглядом (магическим зрением) второго-третьего уровня, так что могли видеть проявления потусторонних сил без всяких дополнительных манипуляций. И эта же способность позволила господам офицерам разглядеть бело-голубое сияние над головой мужчины, стоявшего по правую руку от их обожаемого командующего. Поэтому третьим чувством было понимание.

Мало того, что адмирал Ямамото каким-то чудесным образом из Токио перенесся сюда, в боевую рубку «Акаги», так вместе с ним прибыли сразу два сверхъестественных существа, зачем-то притворяющихся обычными длинноносыми гайдзинами. Повисло в воздухе предчувствие какого-то невероятного события, по сравнению с которым посадка на авианосец кажется простой и заурядной процедурой. А ведь в эти времена летчики палубной авиации, как гимнасты без страховки под куполом цирка, могут полагаться только на скорость реакции, силу и глазомер. Два других гайдзина не выглядели сверхъестественными существами, но как истинные ценители прекрасного господа японские офицеры понимали, что в этой композиции вокруг их любимого адмирала не может быть ни одного лишнего человека.

Но их любимый адмирал не дал присутствующим много времени для размышлений. Японским офицерам это занятие вредно. Их дело — командовать нижестоящими чинами и беспрекословно выполнять указания вышестоящих, а если офицер начинает думать, то беспрекословность подчинения у него уже не получится. Бывали случаи, когда офицер дорастал до высоких адмиральских чинов, после чего вдруг обнаруживалось, что привычка к бездумному подчинению стала у него неискоренимой. Такое бывает во всех флотах и армиях мира, но для Японии эту болезнь можно считать одновременно хронической и врожденной, ибо такова этнокультурная доминанта этого народа. Однако, по счастью для его подчиненных, адмирал Ямамото был исключением из этого правила: он умел не только думать, но и трезво смотреть на вещи, четко понимая перспективы противостояния Японии с сильнейшей державой западной цивилизации. И вдруг в непроглядном мраке путеводным маяком блеснул огонь надежды.