— Ну хорошо, — сдалась наконец Токан, — я согласна. Скажите, что теперь надо делать?

— Повторяй за мной, — сказал Серегин, — «Я — это ты, а ты — это я. Я убью любого, кто скажет, что мы не равны друг другу. Вместе мы сила, а по отдельности мы ничто».

И едва Токан произнесла эту кодовую мыслефразу, как очутилась в очень странном месте, похожем и в то же время не похожем на командный центр Корабля. Тут были разные… хумансы, высокие остроухие создания женского рода, эйджел всех трех разновидностей, а впереди всех стояли двое: очень мощный самец хумансов, а также темная эйджел с телом из гибкого металла и головой из плоти и крови, одетая в темно-синий, почти черный плащ с белыми вставками. Скосив взгляд вниз, Токан увидела, что сама выглядит так же.

— Разве это я? — растерянно пролепетала она.

— Да, госпожа Токан, таков на самом деле твой истинный облик, — торжественно произнес предводитель воинского единства хумансов, остроухих и всех прочих рас. — Поздравляю тебя — теперь ты среди своих. Тут не злословят, не предают, не бьют в спину и всегда приходят на помощь, тут никому нет дела до твоей расы, особенностей внешнего облика и происхождения, тут ты часть той могучей силы, что верно служит Великому Духу Вселенной. Аминь.

И в этот же момент две рослых остроухих с сержантскими нашивками накинули на плечи неофитки плащ — такой же как у Рион, что вызвало бурный гром аплодисментов.

— А теперь, госпожа Токан, — сказал Серегин, — возвращайся к себе и постарайся убедить клан Синие Огни добровольно пройти процедуру инверсии. На случай, если что-то пойдет не так, мы будем наготове, но лучше будет, если это дело разрешится без малейшего применения насилия.

Некоторое время спустя, корабль клана Синие Огни

Вынырнув из глубин Воинского Единства и все еще испытывая дезориентацию от постигшего ее необычайного приключения, Токан бросила своим сестрам зов, что им всем нужно собраться в центре управления для обсуждения Выбора между жизнью и смертью. Такое объявление (не поняли его только франконские наемники) чрезвычайно взбудоражило как темный, так и светлый кланы, поскольку, в соответствии с заключенным между матронами договором, в этом полете такие вопросы они должны были решать совместно. Токан прибытию светлых не препятствовала, и подчиненные ей боевые хуман-горские гибриды пропускали их свободно, ибо эта разновидность эйджел к вопросам жизни и смерти относилась более трепетно, чем их темные сестры.

Центр управления заполнен битком, причем светлые перемешаны с темными (чего они обычно избегают). Обе матроны — и госпожа Сабейл, и госпожа Тенал — стоят у сферы обеспечения, положив на нее руки, но Токан пока безмолвствует, ждет, пока подойдут самые нерасторопные. У нее уже созрел план, как можно быстро поставить обеих матрон перед свершившимся фактом, раз уж они, наивные, касаются ее сферы обеспечения. Наибольшую тревогу у Токан вызывала госпожа Сабейл, больная чувством расовой исключительности в ортодоксально-фанатической форме. Эта скорее разнесет все вокруг на атомы, но не покорится. Ее дочери Амхайр Саб и Люйсен Саб гораздо мягче, и им проще согласиться с неизбежным. Один из вариантов благополучного разрешения этого кризиса предусматривал отстранение матроны и замену ее на старшую дочь Амхайр, не имеющую таких суицидальных наклонностей.