И теперь настало время переиграть все обратно, тем более что дурацкий проект Балканской Федерации уже снят с повестки дня. Политический противников Тито из тюрем выпускали, а бывших усташей и боевиков дивизии СС «Ханджар», отпущенных режимом Тито, водворяли на их место с перспективой скорого расстрела. Хорватия и частью Босния вздумали было побунтовать, и подавлять их возмущение доверили венгерской армии. У нового югославского руководства и товарища Сталина не было ни малейшего снисхождения к основным бенефициарам режима. На классические репрессии по национальному признаку это мало походило, вот только соплеменники Тито слетали со своих постов пачками. Однако так тоже легко можно перегнуть палку в другую сторону, поэтому из Москвы последовал гортанный окрик с рекомендацией не увлекаться. Если человек честный и не замечен ни в чем порочащем, так пусть служит, без различия, какая у него национальность. И всему происходящему в Югославии из Тираны бурно аплодировали лидер албанских коммунистов Энвер Ходжа. С ним Тито разругался еще сильнее, чем со Сталиным, и никакой перспективы для их примирения не существовало. А тут, поди ж ты, как все повернулось…
Еще южнее, на греко-болгарской границе, Советская Армия, подтянув тяжелые вооружения, перешла в наступлении на всем протяжении греко-болгарской и греко-югославской границы. В то время как стрелковые части при поддержке крупнокалиберной артиллерии и авиации штурмовали форты линии Метаксоса, заваливая их бомбами и тяжелыми снарядами, подвижные механизированные соединения, повторяя рисунок германской кампании сорок первого года, совершили внезапный маневр через югославскую территорию, и к исходу шестого числа внезапно для противника ворвались в Салоники. Этот маневр отрезал северную Грецию от основной части страны и создал предпосылки для дальнейшего продвижения на юг.
При этом собственно болгарская армия в боях на греческой территории не участвовала, занимая позиции во Фракии вдоль турецкой границы. А все потому, что между двумя этими народами имелись кровавые счеты еще со времен совместной борьбы против турецкого господства, причем боролись греческие и болгарские повстанцы тогда не только против вековых угнетателей, но и друг против друга. Да и потом этнические чистки в Греции двадцатых-тридцатых годов, чьи власти заселяли свои новые территории беженцами из Смирны и Константинополя, не добавили болгарам любви к представителям древнего греческого народа. Какая уж тут Балканская Федерация, если каждый готов драться с каждым, невзирая на прочие обстоятельства. Но об этом голова у товарища Сталина по-настоящему заболит несколько позже, когда осядут дым и пыль сражений и придет время строить новую советскую Европу — без границ, национальной вражды и социального неравенства.