Воистину, история цивилизации — это Путь, и Терра — Великий мастер! Ибо живущие на ней мастера — мастера во всем!

— Закончили? — спросил за шторкой голос Пантелеймона. — Одеты? Можно войти?

— Да-да! — откликнулась Тильда.

Портной заглянул в кабинку и начал бесцеремонно поддергивать и подщипывать платье. На сей раз Тильда не протестовала и смиренно сносила прикосновения постороннего мужчины: уже поняла, что мастерство Пантелеймона давало ему право и на такое!

Не сказать, что от его действий что-то изменилось, но Пантелеймон явно видел разницу.

— Отлично, снимайте, сейчас поправлю, — кивнул он.

Портной снова исчез за занавеской, и на сей раз возился даже дольше. Появился слегка недовольный.

— Можете надевать. Хотя это, конечно, не то, что я сделал бы, предупреди вы меня хотя бы за месяц!

«Вот это больше похоже на наших портных», — с усмешкой подумала Тильда, снова переодеваясь в кабинке.

Прежнюю одежду — более обычное полотняное платье — она аккуратно свернула. Наверное, можно оставить в машине.

Когда она вернулась в салон, между мужчинами шел такой разговор.

— … Вы, наверное, и сами об этом подумали, но я считаю, что сюда нужны не изумруды, а янтарь. В крайнем случае, желтый топаз. Особенно с ее карими глазами!

«А ведь только что говорил, что на глаза никто не обращает внимания!» — подумала Тильда.

— Да, — сказал Андрей Васильевич. — Ювелирный салон — следующий в нашей программе.

— Да, знаете, если вам нужен совет, я бы выбрал серьги каплевидной формы средней длины и, знаете, такой кулончик, чтобы лежал на груди, тоже каплевидной формы… — тут он обернулся к Тильде. — Отлично! И в половину не так видна поспешность, как я опасался! Госпожа Коннах, вы должны отдаться мне!

— Что⁈ — Тильде показалось, что она ослышалась.

— Я обязан шить на вас! — воскликнул Пантелеймон, активно жестикулируя. — Даже не думайте уходить к кому-то еще! Я напущу на вас свою жену. Честное слово, вы этого не хотите. И невесток. И внучек. Вы должны шиться только у меня! Я давно мечтал о такой фигуре! Сейчас все сидят на этих дурацких диетах или, напротив, толстеют из чувства протеста или что там у них, — он поморщился. — А вы — идеал! Как моя жена, только у нее другие цвета. Я давно хотел натуральную рыжую с такой фигурой!

— Я подумаю, спасибо за комплимент, — нейтральным тоном проговорила Тильда.

Андрей Васильевич засмеялся.

— Пантелеймон, не пугайте нашу гостью! Тильда вас не знает, еще подумает лишнее!

Затем обратился к Тильде:

— Пантелеймон — фанат своего дела, и особенно любит шить на женщин и девочек. На мужчин тоже шьет, и тоже с энтузиазмом, иногда немного пугающим. Но обычно так двусмысленно не выражается и чувства приличий не теряет.