подобное преобразование и, самое главное, можно ли управлять этим процессом, воссоздать его и контролировать. — Наниты опасны, — возразил Михаил. — Из того, что мы знаем от Эа и исследований Чайи по машине, машина полностью преобразует биосферу планеты и уничтожит старый биом и рельеф, создав новый. — Машина — это комплект нанитов, которые подчинены программе. — напомнила Френ. — Если есть программа — переработать биом всей планеты, значит можно изменить её, сделать так, чтобы она, например, изменила конкретный участок планеты, материк, снесла одну гору, а не все… Всё ограничено лишь воображением. — Звучит интересно. — Полагаю, что да. Иначе бы вы меня не вызвали сюда. — Ты вернулась в Атлантиду по другому поводу, — произнёс Михаил. — По другому? — Тебе известно о лантийской программе генетической эволюции? — Да, она очень эффективна. — Надо полагать, — усмехнулся лидер Атлантиды. — Нам не хватает компетентного персонала. Я обратился к лидерами союзных миров с просьбой передать Атлантиде всех детей, желающих стать частью нашего общества. У нас сто двадцать семь детей в возрасте от десяти до пятнадцати лет, которые хотят стать лантийцами. По большей части — твои родственники с Эфеона. Девушка пропустила мимо ушей замечание про родственные связи. Сама она не считала детишек с её планеты роднёй. — Это не сработает, — покачала головой Френ. — Генетическая эволюция разработана под определённый генотип и степень естественной эволюции. Нельзя просто взять детишек с каждого мира, вколоть им препарат, посадить в голографическом зале и ждать, когда оттуда выйдут новые Янусы. — О, таких нам не нужно. — Наши союзники обладают довольно примитивной генетической структурой. Эволюционная терапия не сделает их равными нам. Да. Они будут обладать чуть более совершенными организмами, их мозговая деятельность улучшится, нейронная активность возрастёт… Но они даже близко не будут похожи на лантийцев. Может быть, как Кочевники или дженаи — да. — Ну или как земляне, которые в известных мне событиях весьма неплохо справлялись с технологиями Древних, — подсказал Михаил. — У нас не так много вариантов получить компетентных специалистов. А генетическая терапия — это практически чит, мошенничество и никакой магии. — Даже если терапия пройдёт успешно, нет никакой гарантии того, что ген Древних приживётся, — пояснила Френ. — А так же нет гарантии, что их мозг окажется в состоянии принять хотя бы базовую информацию о нашей науке и фундаментальных принципах. Они ещё слишком неразвиты. —