Юны, — поправила Михаил. — У нас не научный спор о эволюции видов. Мы пересекаем черту моральности — используем наивных детей, которые вроде бы понимают, что уже условно завтра перестанут быть детьми, а станут жить по принципу «я каменщик, работаю три дня». Мы поступаем как лантийцы, используем остальных, чтобы нам было хорошо… — А что в этом плохого? — спросила Френ. — Древние создали человеческую жизнь в этой галактике. Это их эксперимент, люди — продукт эксперимента. Почему они не имели права использовать результаты своих трудов в свих же целях? — Потому что это люди — они дышат, мыслят, осознают себя и мир вокруг себя, — в голосе Михаила прозвучала сталь. — Люди — не скот. А человеческое общество — не песочница лантийцев. — Как скажете, — пожала плечами Френ, не убеждённая сказанным. — Почему вы сообщили мне об этом? Двулично получается — вы осуждаете то, что делал Совет, но поступаете так же. — Да, и это меня не красит совершенно, — согласился Михаил. — Я утешаю себя тем, что сказал лидерам союзных миров о том, что будет с этими детьми прямо, честно и без утайки. Я не использую людей, я просил их сотрудничества. Я и Тейла неделю провели на Эфеоне, беседуя с этими детишками, объясняя им что произойдёт. — Хорошо, вы придумали оправдание для своих действий. Чем я могу помочь? — Я предлагаю тебе возглавить этот проект. — Нет, — сразу ответила девушка. — Ты не дослушала. — Я не хочу иметь ничего общего с современным населением моего мира, — объяснила Френ. — Некоторые из наших техников уже были любезны и рассказали местным о том, что я с той же планеты. Раз десять мне уже передавали приглашение от их лидера, Кераса, прибыть и встретиться со своими потомками. — И в чём же проблема? — Я не хочу этого делать. — Почему же? — Потому что я не хочу видеть во что выродился мой народ, — сжала кулаки Френ, чуствуя подступающий гнев. — Эфейцы были красивой, умной и прекрасной младшей расой. Да, не такие прогрессивные, как доранданцы или ятранцы, но мы не жили на деревьях, не охотились палками и камнями и не боялись каждого шороха. У нас были науки, школы, прекрасный город… А теперь там живут дикари, от одной мысли о которых меня мутит. — Зато честно, — подытожил Михаил. — Тогда и я буду честным. Керас согласен дать нам этих детей и отправлять к нам всех желающих с Эфеона, но только при условии, что именно ты будешь заниматься ими. — Я не буду ими заниматься. — Даже при условии, что Эфеон — единственная планета, чей лидер не хочет подсунуть нам детей, получить более