В этот раз первая жена султана не пряталась и не старалась быть быстрой. Она медленно выпростала руку из покрывал и осторожно взяла артефакт из моих рук.

— Нужно представить себе того, кого ты хочешь увидеть, — пояснила я принцип действия. И с интересом стала наблюдать…

Сначала ничего не происходило. И я даже успела подумать, что глупо было надеяться. Если бы каждый мог справится с артефактами Древних Богов, то зачем нужно было бы сохранять Их кровь. Но потом центр Зеркала посветлел… Мехмед, в отличие от своего младшего брата, совершенно не был похож на отца.

— Отец, — У него оказался очень приятный голос. — прости, но ты сошел с ума! Я промолчал, когда ты приблизил к себе пришлого. Я промолчал, когда ты стал советоваться с ним по всем вопросам, забыв, что этот человек чужой в нашей стране. Я промолчал, когда ты отправил армию в Южную пустошь, чтобы выкрасть девочку, которую считаешь ребенком, рожденным от первой дочери твоей якобы первой жены, чтобы породниться с чужаком. Я промолчал, когда ты развелся с моей матерью после ее побега и лишил меня наследства. Но сейчас, когда ты решил прогнать от себя визиря, род которого служил нашему роду много веков, я не могу молчать. Отец, ты ошибаешься. Не нужно этого делать.

— Не твое дело, щенок, — непривычно грубый ответ Эбрахила, которого мы не видели, заставил меня вздрогнуть. Я никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. Хотя, возможно, я просто не так много с ним общалась.

— Ты не прав, отец! Это и мое дело тоже! Аддия моя страна, и мне больно от того, что ты собственноручно отдаешь ее под власть Великого отца…

— И что в этом плохого⁈ — расхохотался Эбрахил, — меньше бегай по гаремам, слушай бабские сплетни и…

Что именно «И» я так и не узнала. В этот самый момент молочно-белое сияние потухло, а артефакты выпали из рук первой жены султана:

— Развелся⁈ — выдохнула она и взвизгнула, — он со мной развелся⁈

Я нахмурилась… В этом коротком разговоре, который нам удалось подслушать, была гораздо более важная информация, чем развод султана с его первой женой. Но так думала только я.

— Ахира! — отчаянно воскликнула она, — я теперь ахира!

Так в Аддии называли рабынь, лишенных хозяина, а значит и чести. И не было для несчастных ничего более худшего наказания, чем такая участь. Бывшая жена и рабыня султана пошатнулась и упала бы, если бы я не удержала ее, обхватив за то место, где должна была быть талия. Покрывала, которыми была укутана женщина, натянулись, и свалились, открывая лицо.

Невольно прикипела взглядом к облику первой жены султана. Пусть теперь и бывшей.