— Братья и сестры! К вам обращаюсь я, принцесса Елина, дочь Эдоарда Семнадцатого и сестра Фиодора Четвертого. Враг вероломно напал на наш город, ударив посреди ночи, когда мы, ничего не подозревая, спали в своих постелях. Большая часть Яснограда уничтожена, очень много наших с вами друзей погибло, — мой голос дрогнул и резко осип. Я зло смахнула слезы, мешавшие мне видеть тех, кто внимал каждому моему слову, и прокашлялась. — Но мы живы. Живы и готовы бороться за свою жизнь, за наше в с вами общее будущее, за счастье наших детей. Как бы ни было тяжело, мы не сдадимся и будем идти только вперед. Я не стану вам врать, это нелегко. Враг силен, его магия невидима, незаметна и способна убить одним ударом куда больше народу, чем самый острый меч.

Меня слушали внимательно, тишина стояла такая, что были слышны стоны и крики раненных в полевой лекарне, расположенной на другой стороне дома… Я на мгновение прикрыла глаза. Горячие, как кипяток, слезы прочертили дорожки по щекам и испарились от жара моего дыхания. Я облизнула сухие соленые губы, проглотила комок, вставший в горле, и, набрав в грудь побольше воздуха, продолжила:

— Но маги допустили одну большую ошибку… Они поселили в наших сердцах ненависть к ним и разожгли жажду мщения. И это пламя не погаснет до тех пор, пока Грилория снова не станет свободной от проклятых магов, пусть для этого нам сейчас придется притвориться и сделать вид, что мы проиграли… Друзья мои, у моего брата,его величества Фиодора, есть тайный план. Не верьте тому, что увидят ваши глаза и услышат ваши уши. Всегда помните, магия сильнее меча, и магов нельзя победить в открытом бою. Единственное оружие, способное победить магию: это хитрость. Такое, — я обвела взглядом поверженный город, — никогда больше не должно повториться. И наш король пойдет на все, чтобы сохранить жизни своих подданных. Поэтому сегодня же вечером я покину Ясноград. У меня есть поручение его величества, которое я должна исполнить…

Я вздохнула… Надеюсь, этого будет достаточно, и завтра, после речи Фиодора в защиту магов, которые, якобы спасли Высокий город, народ увидит в этом выступление совсем не то, что нужно Великому отцу.

— Елька, — Жерен все это время стоявший за спиной догадался о моем замысле. Мы с ним всегда понимали друг друга полуслова. — Они поверят. Даже я поверил.

Никогда бы не подумала, что смогу улыбаться, после того, как мои глаза увидели сотни погибших под завалами горожан, уши услышали стоны раненных и крики о помощи тех, кто оказался заживо погребен под грудами камней, когда-то бывших их домом… Но сейчас злая улыбка-усмешка тронула мои губы. Великий отец просчитался, когда поверил своей дочурке и счел меня легкой добычей. Он не знал, через что мне уже довелось пройти. И точно не догадывался, на что я готова пойти ради памяти моего отца, Эдоарда Семнадцатого, будущего моей страны и счастья моих детей.