1. СМЕРТЬ ЭЛЬФИЙСКОГО ПРИНЦА
Интерлюдия
На улице громыхала гроза, потоки первого майского ливня норовили пробиться в крохотный опорный пункт. Отдельные капли залетали внутрь сквозь разбитое зарешеченное окно камеры предварительного заключения. Порывы крепкого ветра дребезжали стеклами, пытались выломать дверь, катали по крыше обломанные ветки, пивные банки, сосновые шишки и прочее барахло.
— Эй, нача-а-а-альник! — заорал здоровенный татуированный гном и постучал кулаком по решетке, разделявшей опорник на две неравные части. — Тут эльф помирать улегся!
Лопоухий младший лейтенант — юноша, почти мальчик, в форме земской милиции — от неожиданности вскочил из-за стола, задел портупеей чашку с недопитым чаем. Керамическая посудина упала на бок, сладкая, горячая жижа залила документы: журнал, рапорт, какие-то отчеты и справки.
— Ядрена мать! — басом выругался мальчик молодой и принялся смахивать со стола исходящую паром лужу, отряхивать бумаги и суетиться. — Здравствуй и прощай, моя премия!
— А с эльфом что делать? — продолжал орать гном. — Лежит на лавочке, лапки сложил и бледнеет, ушатый швайнехунд…
— Как — помирает? — спохватился милиционер. — Ему нельзя помирать! У меня — отчетность!
— Это лесной гамадрил! — заявил еще один сиделец из-за решетки.
Самого затрапезного вида гоблин потыкал в безучастного ко всему эльфа грязным корявым пальцем, принюхался, со знанием дела почесал свою задницу, смачно харкнул в угол камеры и, поковыряв в носу, пояснил:
— То есть… Галадрим! Его эта… Замучила дисперсия… Диспепсия! Декомпрессия? — гоблин шмыгнул носом и задумался.
— Депрессия, думкоппфише арсшлехт! — заорал гном, явно раздраженный манерами своего сокамерника. — И не смей харкать в помещении: это приличное КПЗ, а не какой-нибудь вонючий ИВС, ферштейн?
— А мы его будем есть? — гоблин снова принялся тыкать в эльфа: в щеку, плечо, в ребра. — Его можно съесть. Тут килограмм восемьдесять эльфийского, легкоусвояемого, диетического мяса!
— А-а-атставить есть гамадрила… То есть — галадрима! — снова — басом, очень неожиданным для его субтильной комплекции, скомандовал младший лейтенант. — Это — целый арнель, то есть — эльфийский принц, Станислав Феанорович Темнорецкий. В скобочках — Мордуин.
— Какой еще мордвин? — удивился гном. — Не бывает эльфов-мордвинов в скобочках! Я мордвинов видел, они на него не похожи! Это не мордвин в скобочках, это — самый настоящий эльфийский эльф в процессе отхода в мир иной, дас ист кляр?
— А-а-атставить панику, я звоню врачу! — милиционер вернулся к столу, достал из ящика огромный красный, дисковый еще, оставшийся, наверное, со времен царя Гороха, телефон и принялся набирать номер.