Его привлекало нечто другое. Риск, власть и сражения с достойными противниками, победив которых он будет до конца жизни поминать день их гибели и жалеть, что таких больше не осталось на свете.

Мне был знаком такой тип людей.

Я сам был таким.

— Зависит от того, что вы предпочитаете делать, Барон, — невозмутимо ответил я на вопрос. — Сидеть и получать деньги, пока всю работу за вас делают другие, или любите и сами замарать руки по локоть?

Злая, алчная улыбка Барона, появившаяся на лице, когда он ожидал моего ответа, стала еще шире. Он сидел, поставив локти на стол, а в руках крутил острый нож, уперев его кончиком в указательный палец. С испачканной ладони капли жира и мясного сока стекали на рукав дорогого камзола.

Он заметил, что я смотрю туда, и расхохотался. От его смеха Григорий побледнел еще больше и вжался в стул, словно пытался слиться с ним.

— Проклятье! — выкрикнул Барон, вскакивая и сверкая оскалом. — Ты чувствуешь это, Исаев? Чувствуешь, как бешено бьется сердце, да? Сидишь здесь и дерзишь мне, словно ты бессмертный или у тебя туз в рукаве!

Я чувствовал. Адреналин прожигал вены, раскаляя сердце. И мне это нравилось. Две наши воли схлестнулись в поединке.

— Давай к делу! — Сел он так же неожиданно, как и вскочил. — Твой партнер сообщил, что ты хочешь сделать щедрую инвестицию в мое маленькое алхимическое предприятие. Но сдается мне, это не совсем так. Ты не похож на придурка, который просто сорит деньгами в надежде выручить чуть больше. Ты идешь ва-банк, Исаев! Но позволь… — он наклонился над столом, приблизив свое возбужденное лицо к моему, — я напомню тебе, что на кону стоит твоя жизнь.

Как будто я не предполагал худший исход, когда шел сюда. Я бы мог заложить алхимическую бомбу в машину Григория, которая от всего квартала камня на камне не оставит, но ограничился небольшой ампулой в каблуке ботинка.

— Как и ваша, — спокойно ответил ему, глядя прямо в глаза, и увидел, как в них разгорелся огонь азарта. — Так ведь интереснее, верно? Стоит мне посильнее топнуть ногой, и мы все отправимся к праотцам.

Григорий гулко сглотнул и хрипнул, будто горло его сжал спазм. Барон хмыкнул и, не сводя с меня взгляда, холодно спросил:

— Шрам, вы что, не обыскали его?

— Обыскали, господин Барон, клянусь, обыскали! — испуганно заверил тот.

— Артефакты нетрудно обмануть, если знаешь, как работает магия, — произнес я вслух, а про себя подумал: «И умеешь расплетать узлы Нитей».

— Он не соврал о тебе… — покачал головой Барон.

— Кто?

— Шрам, приведи.

Громила исчез на несколько секунд за небольшой дверцей в углу кухни, которую я заметил только сейчас. Она была такой же белой, как и стены, и узкой. Он вернулся, пихая впереди себя знакомого мне длинного и худого человека с вытянутым, будто кабачок, лицом.