Дружинин остался в комнате Ладковского. Должен был передать его охране через полчаса после моего ухода. Но с момента начала боя прошло гораздо больше времени. Час, может, полтора.
— Он следил за Ладковским, — я кратко всё объяснил. — Это он организовал демонстрацию с траурными рамками. Последняя была в буфете. И в ней находилась магическая ловушка, из-за которой могли пострадать и мирные жители.
— Ладковский⁈ — Денис выпучил глаза. — Вот урод! Я так и знал, что от него будут проблемы! Ещё в центре ФСМБ было видно, что он гнилой!
— Я всегда считал его конченным, — добавил Саня.
— Охрана должна была забрать его, — продолжил я. — Но Дружинин не вышел на бой. Это странно. Он бы точно такое не пропустил.
Мы переглянулись. Видимо, сейчас мы подумали об одном и том же.
— Надо проверить, — сказал Саня. — Вдруг что-то случилось.
Я кивнул. В груди засело нехорошее предчувствие.
Мы выдвинулись к общежитию. Я держался на ногах, но с трудом. Тело давно уже требовало отдыха, но я не мог остановиться. Не сейчас.
Мы шли молча, каждый погружённый в свои мысли. Вокруг суетились студенты и преподаватели: убирали тела тварей, помогали раненым, тушили небольшие пожары. Кто-то уже начал восстанавливать повреждённые здания. Маги земли прямо сейчас поднимали обрушившиеся стены.
Поднялись на наш этаж. Коридор был пуст. Все, кто ушли на бой, ещё не вернулись.
Но дверь в комнату Ладковского была приоткрыта.
Я толкнул её и вошёл. И замер…
Дружинин лежал на полу без сознания. Лицом вниз. Из раны на голове сочилась кровь, растекаясь тёмной лужей по паркету. Рядом валялся какой-то тяжёлый предмет — кажется, подставка для лампы.
А у стены сидел Ладковский. Он смотрел на свои руки. Они были в крови. Дрожали. Да всё его тело тряслось, как в лихорадке.
Я шагнул к нему. Схватил за грудки и поднял рывком.
— Это ты сделал, тварь⁈ — прорычал я ему в лицо.
Ладковский поднял на меня безумный взгляд.
— Нет… — прошептал он. — Не я… Посмотри на меня…
Он поднял дрожащую руку. Растопырил пальцы.
— У меня больше нет Дара, — сказал он и истерически рассмеялся.
Глава 19
Ладковский реально сошёл с ума? Или просто прикидывается?
Я смотрел на него и не мог понять. Этот истерический смех, трясущиеся руки, безумный взгляд… Никогда раньше я не видел его таким.
Ладковский всегда был озлобленной сволочью. Высокомерным ублюдком, который считал себя лучше всех. Тем, кто готов на любую подлость ради собственной выгоды.
Но сейчас передо мной был совсем другой человек. Сломленный. Жалкий. Не тот, кто способен на месть. А трясущееся существо, потерявшее всё.