Глава 5
Савелий Провожаю взглядом жену, пристально слежу, как Ева с сыном выходят из парадной. Свободной рукой держу телефон, как гранату без чеки. Внутренне молюсь, что жена успела уйти из дома и не увидела, кто мне звонит. Если бы она слышала хоть несколько фраз из этого разговора, то моя семья прекратила бы свое существование здесь и сейчас… – Твою мать. Ты следишь за мной, что ли?! – ругаюсь, но принимаю вызов. – Ну, привет. Зятек, – голос в трубке заставляет меня собраться так, что сжимается все. Абсолютно. – Добрый день, Эдуард Павлович, – топчусь в прихожей и привычно держу дверь, чтобы жена не вернулась и не подслушала. Говорить приходится тихо, сохраняя ювелирную секретность. – Как моя дочь? Наташа от тебя беременна? – властный рык олигарха Эдуарда Крестовского оглушает. – Да, от меня, – четко выговариваю в ответ. – Ясно. Жду послезавтра на ужин. Будем знакомиться, зятек, – также холодно и бездушно роняет. – Хорошо, мы придем. Эмм… – только хочу что-то добавить, как вызов прерывается. Чертов сноб так ведет себя, будто одолжение мне сделал. Остановившись возле зеркала, поправляю галстук, потом воротник рубашки. Край измят, рукава и вовсе как из жо… Стянув белую сорочку, несу ее на гладильную доску и старательно утюжу. Получается коряво, но это лучше, чем совсем помятым ходить… Отряхиваю складки, выругавшись. – Ева, Ева, что же с тобой стало, малышка, – тяжело вздыхаю, снова всматриваясь в зеркало. Раньше, когда жена мне гладила сорочки, все было идеально. А теперь я выхожу из дома в не глаженных вещах, позавтракав черным кофе с сухой печенькой. Вдруг, как вспышка из тысячи снарядов, меня осеняет, что я только что подписал себе приговор. Сам, собственноручно. Я договорился о встрече с отцом Наташи в один день с ужином в честь приезда моего настоящего тестя, отца Евы. – Млять, млять! Чертов склероз! – ругаю себя. Упираюсь кулаками о дверной косяк и с шумом выдыхаю воздух из легких. Мысли крошатся, как стекло. – Ладно, выкручусь. Тем более, я отказался заранее, – успокаиваюсь и, закинув на плечо пиджак, выхожу из дома. Перешагиваю ступеньки, так как лифт где-то вверху застрял. Погруженный в мысли, не замечаю, как на выходе из парадной, кто-то резко закрывает мне глаза. Чернота ослепляет. Я барахтаюсь в чьих-то руках и тут же, изловчившись, даю гребаному шутнику сдачи. Попадаю Наташке в висок. – Ай! Ай, Сава! Ты чего?! – хнычет Наташа, поднимая со ступенек очки. Она в рыжем парике, в черных солнцезащитных очках и черном облегающем платье. Таращусь на грудь, сглотнув,