когда мы с ней забирали свидетельства о расторжении брака. Тот день был как контрольный выстрел в сердце. Я просил не уходить, но она не поверила… – Твой кроха вчера на кухне у Александра Ивановича свой Кадиллак оставил. – Ма! Ма-ма! – звонкий крик сорванца оглашает весь подъезд. Ева убегает, а я, пользуясь ее замешательством, проникаю в прихожую ее квартиры. Пусто. В квартире нет никого, кроме Евы и сына. Зато шмоток Гуляева на виду достаточно: его гребаные кроссовки, туфли, куртки на вешалке. Значит, он здесь тоже живет… Моя жена возвращается с сынишкой на руках. – Привет, малыш. Вот, твоя игрушка. Держи, не теряй. Я протягиваю Эрику красную машинку. Мелкий шустро хватает свою любимую игрушку, сжимает ее крепким кулачком. Ева внезапно всхлипывает. Прижимает сыночка к себе, отгораживаясь от меня. – Ева, ты очень бледная. Что-то случилось? Может, помощь нужна? – Нет… Руслан… Спасибо, я все сделаю сама. После вчерашнего сын плохо спал. Мы с ним немного вымотались, – глотая воздух, рвано выдает слова. – Мы не чужие. Просто скажи, и я помогу. Жена сторонится меня, ее влажные ресницы выдают что она плакала. После того, что я сделал, каждое слово катается словно острое стекло на моем языке. – Папапапап, – приговаривает, как песню, малыш. – Эрик, скажи мне, что случилось? Пока мама молчит, мы только время теряем, – обращаюсь к маленькому сынишке Евы с улыбкой. Он так похож на меня, словно моя мини-копия в детстве. – Бо-бо, бо, – серьезно отвечает. Замечаю, что у мальчика на лбу выступила испарина, да и взгляд какой-то мутный, болезненный. – Руслан, прошу. Мне некогда. Уходи, прошу! Может, она мужа ждет и нервничает, но рядом нет никаких признаков наличия мужчины. Двор пустой, ни одной машины нет, кроме ее малолитражки, обездвиженной злоумышленниками. У моей Евы связка ключей в руках. – Эрик заболел? Я отвезу вас в больницу, – твердо говорю ей. – Па-па, – мальчишка тянет ко мне ручки. – Я уже собиралась выходить. Доктору позвонила, – торопливо говорит жена. – Ева, ты не сможешь уехать. Там внизу твоя тачка на кирпичах стоит. Явно, что-то у вас с Гуляевым не так, хоть ты и скрываешь! Как только вспоминаю ее мужа, желание убить его усиливается вдвойне. – Как, на кирпичах?! – она открывает рот от удивления. Принимаю кроху в синем модном худи и, прижав к себе, сам тут же чуть не закипаю. У мальчика жар, явно ощущаю, как он пылает. – Ева, да он весь горит! Некогда думать и разбираться! Быстро, в машину. Я вас забираю! Ева знает, что ехать ей в данном случае – только