взглядов, и кровь в жилах начинает нагреваться. – Ты собиралась мне сказать о сыне? – голос сипнет, когда ее спрашиваю. – Нет, Руслан, – говорит моя Ева. В эту двух словах – настоящий обвинительный приговор, но в ее тоне нет былого презрения. Поглаживаю пальцами ее спину. Ева выпрямляется, словно я струны ее души перебираю. – Нам нужно решить вопрос о его воспитании, – продолжаю я все также отстраненно, а у самого вакуум в грудине только нарастает. – Ты хочешь сделать тест на отцовство? – понимающе говорит Ева. – К черту тест. Я вижу, что твой сын – моя копия. Почему ты скрыла его от меня? Почему родная? В сердце предохранители сгорают. Сорвавшись, целую жену в висок и, слегка надавив, вынуждаю ее наклонить голову. Мажу губами по острой скуле, целую ее шею, к которой имею беспрепятственный доступ. Старые чувства взрываются фейерверком, добавляя новые нотки страсти. Ее манящий бархат кожи, ее духи – все это действует, как сильнейший афродизиак. – Руслан, нет, – хнычет моя любимая, твердыми руками упираюсь в мою рубашку в районе грохочущего сердца. – Ева, я… Не могу быть рядом с тобой и не хотеть тебя, Обхватываю ее плечи своими большими ладонями. Ева кажется крошечной хрупкой куклой рядом со мной. Нежная, тонкая. Моя одержимость срывает чеку, я теряю контроль и тяну ее еще ближе, словно хочу не поцеловать или обнять, а съесть ее целиком. – Нет, Довлатов. Я не хочу. Отпусти, – беспомощно барахтается в моей хватке, оглядываясь на кровать и нашего спящего сынишку. – А если не смогу? Замечаю, как она плавится, плывет от моего натиска. Напор топит лед в ее сердечке, Ева закрывает глаза и непроизвольно распахивает губы мне навстречу. – Ева, девочка. Да, – с жадным выдохом вонзаюсь в нее, как раньше… Боже, я сам поплыл на волнах ностальгии. Попал в ее сети и меня повело, только увидел жену у дома Лебедевых. – Ева, нам обоим это нужно. Прости меня, прошу, умоляю, – уперевшись лбом в ее лоб, смотрю жене в глаза. На колени опускаюсь перед ней и обхватываю тонкую лозу ее талии. Головой упираюсь в Евин плоский живот. Делаю круг ладонью по одежде и поднимаю ее футболку вверх, открывая доступ к желанному телу моей любимой. Тело прошивает сладким предвкушением, но поцелуй должен быть сорван, а ласки остаться только в моем воображении. Ева, словно очнувшись от гипноза, вонзается длинными пальчиками в мои плечи. Я целую ее живот, поднимаюсь выше к груди. – Господи, Руслан! Ты же женат. Ты сейчас хочешь изменить Алисе со мной, – с рваным вдохом она сбрасывает мои руки. Черт.