– Я вижу, – он отхлёбывает кофе, не отрывая от меня взгляда. – Собираешь манатки и сбегаешь как трусливая собачонка?

Говорит ровным тоном, но в каждом слове – яд. Мне становится страшно. Таким я его никогда не видела.

– Я не сбегаю, а ухожу. После того, что ты сделал, мы не можем жить вместе.

– А что такого я сделал? – он ставит чашку на стол с таким стуком, что я вздрагиваю. Делает шаг ко мне. – Расскажи, что я такого ужасного сделал?

У меня перехватывает дыхание от его наглости.

– Ты… ты голым находился в её спальне! На кровати, где она спит с моим братом!

– Ой, да брось ты! – он машет рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. – Ничего не было! Мы выпили, мне стало плохо, я прилёг отдохнуть! А ты со своими дурацкими фантазиями всё раздула!

– Ты прилёг отдохнуть… голым?! – голос срывается на визг. Не верю своим ушам. – А Катя «отдыхала» в халате на голое тело? Это что, новый вид медицинской помощи?

– Хватит! – его деланное спокойствие лопается, как мыльный пузырь. Он делает резкий шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю к стене. – Хватит нести этот бред! Ты всегда всё драматизируешь! Из-за какой-то ерунды готова семью разрушить?!

– Ерунды?.. – смотрю на него, и во мне закипает ярость, смешанная с отчаянием. – Ты называешь измену мне и моему брату – ерундой?!

– Да какая измена! – он кричит с искажённым злобой лицом. Подходит слишком близко. – Ты сама во всём виновата! Вечно на работе, вечно уставшая, вечно ноешь! Тебе плевать, что я хочу второго ребёнка! Катя женщина, а не робот, как ты!

Его слова бьют больнее пощёчины. Попадают точно в цель, в моё самое больное место. В моё вечное чувство вины, что я недостаточно хорошая жена, мать, что я разрываюсь между домом и работой.

– И что? Это оправдывает твою измену? – шепчу, чувствуя, как подступают слёзы. Но я не позволю им пролиться перед ним.

– Это не измена! А так… случайность! – он оперся руками в стену по обе стороны от моей головы, отрезая путь к бегству. Я в ловушке. – И ты не разрушишь нашу семью из-за этой глупости! Никите нужен отец! – он сверлит меня взглядом. – Слышишь? Я не позволю тебе уйти!

– Ты не позволишь? – пытаюсь выдать презрение, но голос дрожит. – Что ты можешь сделать? Приковать меня к батарее?

– Я не соглашусь на развод, – цедит он тихо, и в этой тишине слышится стальная решимость. – Никогда. Ты – моя жена. И останешься ею. Ты никуда не уйдёшь. Понадобится – прикую или прибью к кровати.

Смотрю в глаза человека, которого я любила. С которым родила ребёнка. С которым планировала вместе стареть. И не вижу в них ни капли любви или раскаяния. В них желание контролировать. Упрямство. Он не борется за меня. Он борется за удачную собственность. За комфортную жизнь, которую я обеспечиваю.