Видимо, разговор с "товарищем по оружию" беспокоит меня значительно сильнее, чем возможные взаимоотношения с этой третьей группой. Плюс я в целом представляю намерения Дашки, по крайней мере в той части, что мне известна. А думать о её возможном двойном дне не хочется — хреново подозревать близких людей в том, чего они ещё не сделали.

С другой стороны, ценности и взгляды личности, в тело которой я попал, мне ещё менее интересны: оно всё просто чужое. Включая секреты и задания.

Нас на территории явно знают в лицо, а система оповещения между подгруппами работает с задержкой. Как я понимаю, из-за длинного плеча коммуникации.

Внутренние личные сомнения откровенно отвлекают меня больше нормы, ибо неохота чувствовать себя дураком ещё раз.

Именно поэтому я добросовестно упускаю тот момент, когда тип внутри без разговоров начинает стрелять.

Не знаю, что там с блондином, а у меня свет выключается вместе с сознанием.

* * *

— Ожил?

Вначале слышу слова, затем догадываюсь открыть глаза.

Рядом с кроватью на подобии больничной кушетки сидит Рухшона.

— С трудом, — отвечаю после того, как прислушиваюсь к ощущениям. — Что вообще было?

— Иманберды успешно выбрались к себе, как и собирались.

— Что на последнем объекте? Как остальные?

— Насколько я понимаю, всё в порядке. Пострадал только ты, если речь о тех мужиках. От них тебе привет и никаких претензий.

— Мы с тобой где?

— У меня. Забрала тебя из Зелёнки после того, как прооперировали.

— А туда я как попал?

— Доставили те, кто был с тобой. Вы же меня в свои грандиозные планы не посвятили, могу только догадываться.

— Мне кажется? Или в твоём голосе звучит упрёк?

— Упрёк, — улыбается она. — Но я не в обиде. Всё хорошо, что хорошо заканчивается.

— Да пока неясно, хорошо ли. Как я понимаю, речь шла о смене власти. Такое редко заканчивается тихо.

— Ты двое суток валялся. Не в курсе.

— А что ещё было?

— Слушай молча и не перебивай. Иманберды вначале исчезли отсюда. Затем объявились не у себя, а где-то в соседнем мире.

— Это было по плану. Их должны были отвезти по одному из малодоступных каналов ко второму телепорту, другой семьи. Я присутствовал при разговоре.

— Угу. А потом близнецы принялись дуэтом вещать во всех каналах, не выбирая выражений и апеллируя к каким-то тамошним ценностям гражданского общества.

— Ух ты.

— Но это всё фигня, — весело продолжает Рухшона. — Главное — хорошо влитый бюджет маркетинговой коммуникации, деньги у них ещё есть.

— И?

— Ну они созвали тамошних лидеров мнения и подняли крик: "Изоляция, незаконная блокировка миров. Если мы врём и клевещем — ответим по судебному решению, но вначале давайте гласное разбирательство, каким образом Дашка могла быть в двух местах одновременно".