В день оглашения приговора, зал суда был полон. Согласно судебному уставу, не смотря даже на закрытый процесс, оглашение его итогов открытое. Кобылин в форме доктора академической клиники стоял между часовыми. Началось оглашение и вдруг в зал вбегает старуха со слезами на глазах и разрывающим душу голосом кричит:
— Пощадите, пощадите!
Её подняли и усадили на скамью. Гагарин закончил чтение приговора.
— Часовые, отойдите. Кобылин, вы свободны!
Тот одним прыжком перескочил барьер и обнял старую мать.
Гагарин рассказал об этом государю в царском вагоне по пути из Петербурга в Царское Село. Александр промолчал. Судья также доложил о прошении Каракозова о помиловании. В этот момент мерно стучали колёса, зелень деревьев, крыши усадеб бежали за окнами… — Уйдите Гагарин, вы разочаровываете, — твёрдо сказал государь. Тот медленно убрал в портфель лист с прошением и молча вышел.
Казнь была назначена на начало сентября…
Глава 32
На Смоленском поле Васильевского острова уже с утра собрались толпы народа. Отношение к казням было своеобразное, — для людей это было зрелище. Казалось бы, здесь сошлись две стороны одного явления: жестокость эпохи и безжалостность Александра. Масса людей со странным предвкушением смотрели на подготовленный эшафот, окружённый каре из войск…Вскоре показалась повозка, на которой спиной к лошадям, прикованный к сиденью, сидел Каракозов. Лицо революционера было синим от страха. Увидев виселицу, он пошатнулся.
— По указу Его Императорского Величества…
Забили барабаны, войска взяли «на караул», мужчины сняли шляпы…После того как барабаны затихли, секретарь зачитал приговор. Священник поднялся к осуждённому, сказал Каракозову последнее слово, дал поцеловать крест и сразу же отошёл. На революционера надели саван, подвели под виселицу, поставили на скамейку, накинули верёвку. Никто не отвернулся и не закрыл глаза, — на действие смотрели с безумным жестоким взглядом.
Тем временем остальные осуждённые прощались с родными. Каждый держался по-разному. Худяков при встрече с супругой был одновременно раздосадован и весел, что жене казалось ужасно ненормальным.
— Что же с тобой будет, Ваня?
— Да кто знает…Отправят на каторгу или казнят. Чёрт с ним, одно скажу, зря связался с этими болванами. Нормально убить даже не смогли! Бараны! Из-за них Александр нас точно до конца ограбит! Сначала забрал родовую землю и людей, а теперь ещё конфискуют предприятия и недвижимость.
— А как же мы с детьми?
— Всё о себе беспокоишься? Сказали, оставят один дом и 3 тысячи рублей. С братом моим свяжись, — часть капитала у него хранится. Родная кровь как-никак, — поможет.