— Не совсем так, — озадаченно произносит студент. — Историк — председатель комиссии, но не основной экзаменатор. Комиссия состоит из пяти человек.

То, что хотел услышать, я наконец услышал.

— Вот тогда, ребят, извините, но придётся вам как-то самим выкручиваться, — усмехаюсь. — Историк имеет право влиять на ход экзамена, если хотя бы трое из четверых экзаменаторов являются нашими руководителями направлений или преподавателями Академии.

Студенты таращат на меня непонимающие взгляды.

— Если коротко, то его председательство вполне легитимно. Даже если экзаменаторов будет всего трое — лишь бы присутствовал не он один, — объясняю простыми словами.

Необходимые страницы устава Магической Академии появляются у меня перед глазами. Буквы давно впечатались в память, и сейчас проступают всё четче и четче.

— Ну да, в принципе, комиссия порядка пяти человек будет, — подтверждает староста группы.

Девчонка с любопытством рассматривает меня.

— Списать, получается, нельзя? — с грустью спрашивает здоровяк и пинает камень.

— А как ты хотел списать? — спрашиваю его.

— Мою фейку оставят в другой части аудитории, я её уже натренировал, чтобы по знаку доставала нужные шпаргалки. Теперь всё переделывать.

— Откуда вы это всё знаете? — задаю очередной вопрос.

— Перед экзаменами проходила координирующая работа, — строго поясняет староста. — А ты, кстати, не потрудился на ней присутствовать.

— Я уже говорил, что меня попросту не допустили, — терпеливо поясняю. — Вопрос моего обучения будет решен после данного экзамена.

Киваю на здание главного корпуса. Студенты тут же теряют интерес к разговору, посмеяться не удается. Они делятся на несколько групп и обсуждают, у кто и какие шпоры успел приготовить.

С удивлением замечаю, как староста группы закатывает рукав рубашки и демонстрирует полностью исписанную руку.

— Если провести бумагой поверх букв, они станут невидимыми, — объясняет она другим девчонкам.

Подруги смотрят на неё восхищенными взглядами. Я в это же время просто прислушиваюсь к словам товарищей по несчастью.

— Виктор, вы теперь общаетесь с нами? — задаёт вопрос староста, снова стирая шпаргалки с помощью магии.

Она единственная всем видом не поддерживает издевательства здоровяка.

— Видимо, да. Так получилось, — соглашаюсь с девушкой. — Немного сменились ценности. Книги, как оказалось, не особо сговорчивые товарищи.

— Это хорошо, — староста отвечает легкой улыбкой. — А то в жизни группы вы не участвуете. Это в свою очередь плохо сказывается на вашем общении с людьми и преподавателями. Если честно, не удивлена, что вас отстранили от лекций.