Всего в моей новой общине теперь состояло двести шесть человек, в том числе и остатки предавших меня военных, которых было чуть больше десятка. Я все же решил не разбрасываться людьми, а оставить их на тот случай, если внезапно придется кем-то пожертвовать. Сделать плохо они мне все равно теперь не могли.

Пришла очередь Лаэля, которого я оставил напоследок. Я лично сходил за ним на берег и привел его внутрь грота, краем глаза посматривая на его лицо. Он, несмотря на истощенный вид, просто светился жизнью и выглядел довольным. А осмотрев мое новоиспеченное войско, вообще пришел в полный восторг.

— Ну что, ты последний, — торжественно произнес я, и направился в воду. — Я сдержу свое обещание и возьму тебя в общину. Заходи же в озеро и прими клятву верности!

— Кай, Кай… — он громко расхохотался, — Ты, конечно, умный парень, но состязаться с эльфами в хитрости это не твое. Думаешь я не продумал, что ты подошлешь своего звереныша проследить за мной? Да я разыграл тебя на твоем же собственном поле. Я мог просить тебя и не уходить во время ритуала, но тогда бы ты начал активно искать подвох. А так ты сам удостоверился, что все чисто и успокоился. Даже ваши короли до сих пор не знают, что вся их власть пустышка, и они лишь марионетки в руках моего великого народа, как, впрочем, и люди в твоей общине, которых ты считаешь своими. Спасибо, что ты собрал для меня это покорное стадо и прощай!

Он надменно оглядел меня в последний раз и повернулся к строю:

— Убейте его!

Глаза моих людей переметнулись на меня, но они даже не сдвинулись с места.

— Убейте, я сказал! Почему я вынужден повторять дважды? — взвизгнул удивленный полуэльф.

Никто так и не шелохнулся.

— Лови! — я щелчком отправил в его сторону зернышко сатомвы.

Он поймал семечко, раскрыл кулак и побледнел. Его глаза забегали по сторонам, в поисках выхода, но строй артельщиков уже перекрыл все пути к отступлению.

— На колени его! — скомандовал я.

Он выхватил кинжал и выставил его перед собой водя глазами по сторонам, но я воспользовался его расконцентрированным вниманием и быстрым броском кусаригамы перерубил держащую клинок кисть. Несколько человек опустили руки ему на плечи и придавили к земле, вынуждая принять озвученную позу. Я взял в руки заранее приготовленный тяжелый меч, поднял высокого над головой и направился к нему.

— Кай, не смей! — простонал он, баюкая свою отсеченную руку, — Ты поднимаешь руку на представителя великого народа! Если ты сейчас причинишь мне вред, мой отец обязательно узнает, что произошло и найдет тебя!