Ситуация сложилась безвыходная. Я уже давно остановил кровь и сейчас беспомощно лежал на полу с двумя регенерирующими культями. Лаэлю удалось отсюда бежать, но за ним не было круглосуточного наблюдения. Теперь каннибалы поступили намного умнее, и готовы к моей попытке побега. О том, чтобы нарисовать руну телепорта, не может быть и речи. Во-первых, у меня не хватит ни крови, ни Силы, чтобы быстро зарядить ее на перенос моего тела. Во-вторых, даже если допустить, что я сделаю это за несколько попыток, кто сказал, что мне вообще дадут ее начертить? Я на виду у охранника, вон он, прямо сейчас смотрит и глаз не отводит. В-третьих, единственная руна, которую можно использовать в качестве выхода, находится в гроте общины, и мое появление там однозначно не встретят с аплодисментами. И в-четвертых, чтобы что-то нарисовать, нужно иметь нормальные пальцы, а я даже не знаю, насколько часто Морли будет повторять процедуру.

Я сконцентрировался на «муравьях», и мне удалось еще немного замедлить регенерацию. Не нужно им знать, насколько быстро я могу восстановить руки, да и Сила не вечная. Сомневаюсь, что меня будут поддерживать сколитами.

Поскольку идей о том, как организовать побег, пока в голову не приходило, а боль уже не беспокоила я переключился на анализ своих ошибок, сделанных за эти два года.

Самая главная — это Корита. Я легкомысленно отнесся к этой женщине, за что и поплатился. Спас ее от изнасилования, а она… Неужели в ней нет даже толики благодарности? Похоже, мне стоило больше доверять прочитанным историям, которые воспевали хитрость и жестокость некоторых особ. Настоящих отношений с девушками у меня никогда не было, если не считать мимолетного общения с Таей, но там был совершенно другой случай.

Следующее. Потеря авторитета. Я пошел на поводу у Крастера, который рекомендовал дать людям поблажки. Его опыт руководства был основан на общении с законопослушными гражданами на воле, мораль и нравственность которых были значительно выше, чем у любого обитателя Ямы. Мне же достались не просто отбросы человеческого общества, а самые худшие их представители, которых даже не брали в нормальные общины, за редким исключением, вроде кузнеца Хами Сантера. Но он всегда был сам по себе, на особом положении, как и предатель Рифер.

Ведь в первый год все шло как по маслу, люди боялись и не знали чего от меня ожидать, работали и были счастливы трудиться за еду. Каждый знал мою лояльность и доброту, и, постепенно, расслабился. Правила были просты: не лгать, не предавать, не насиловать. А остальное смертью не грозило.