Дальше. Не стоило настолько сближаться с общиной. Долан Кригер, Лэтчер Вайс, король Ленард. Все они держали дистанцию со своими подчиненными и не оправдывались за свои поступки. Кроме того, у них были тенкаты, которые решали проблемы с предательством приближенных людей. Я же, по своей неопытности, старался стать «своим», работая наравне со всеми и тесно общаясь с членами своей артели, что привело к потере уважения и меня стали воспринимать, как равного.

Если мне удастся выжить, я все изменю! У меня есть собственная цель, и теперь я пойду к ней не останавливаясь. Неважно, сколько трупов придется после себя оставить, плевать, кто и что обо мне подумает! Неповиновение — смерть! И никому, больше никому и никогда, я не поверю. Люди лжецы и лицемеры, у которых на первом месте всегда будут стоять свои собственные желания. Почему я должен быть другим? Ради чего?

В этот день во мне окончательно умер наивный мальчик, а на его место пришел другой Кай. Холодный, расчетливый и беспощадный.

Раздался грохот решетки, и в пещеру снова кто-то зашел. Я не стал поворачиваться, но через пару секунд узнал голос Морли.

— Ну что там, растет?

— Растет понемногу, думаю завтра утром будет, как новый, — весело ответил Бади, — Надо бы парню Силу восстановить, должно ускорить процесс.

— Обойдется, я никуда не тороплюсь. Будет совсем плох — можно и подсобить камнями. — Произнес Блондин.

Эйголь! Надо попросить сделать себе из него подстилку.

— Морли! — связки пересохли и голос получился с хрипотцой, — Как насчет постели, туалета и еды?

— О, заговорил сладкий! — расхохотался он, — Постель тебе не полагается, гадить можешь прямо в своей клетке на полу, мы не гордые — раз в неделю можем и убрать. А покушать я тебе принесу вечером. Человечинки, самой лучшей! Скажи, ты когда-нибудь ел себя?

— Морли, я обещаю тебе, ты будешь молить о своей смерти, и она будет очень долгой и болезненной! — прошипел я в ответ.

— Да, да. Я в курсе. Ты повторяешься, мой мальчик. Уже не раз слышал это от тебя и очень сильно боюсь! — он снова расхохотался и покинул пещеру.

Прошла неделя. Блондин установил четкий график дежурств и каждое утро повторял свою пытку, от которой я метался по клетке, щедро орошая все кровью. Он пару раз пробовал резать и другие части моего тела, но в итоге остановился на верхних конечностях, так как был уверен, что от этого я точно не умру. Единственным моим утешением стало, что ему наскучило со мной подолгу возиться, и начиная с четвертого дня, он просто отсекал мне руки по плечи. Главное, о чем я жалел в эти моменты, что моя способность не позволяет отключать боль, а привыкнуть к ней мне так и не удалось. Я боялся сойти с ума, но что-то внутри меня настойчиво сохраняло мой рассудок целостным.