Родион задумался.

— Ну… есть одна жилка, — неохотно признался он. — Я перед самой смертью приметил. Не в этой шахте, а рядом. Тонкая, но длинная. Если по уму разработать — лет на десять хватит.

— И где⁈ — Вася аж подпрыгнула.

— А вот не скажу, — усмехнулся дух. — Вы меня отправить хотите, а я, может, здесь остаться желаю. Шахты стеречь. Горнякам помогать. А жилу покажу только, если пообещаете не гнать.

— Родион! — возмутилась Вася. — Это шантаж!

— А хоть шантаж, — не сдавался дух. — Я столько лет в завале пролежал, он мне почти родным стал. Привык.

Он махнул рукой, демонстративно отвернулся и вдруг замер, глядя на свою кисть. Там, где должны были быть пальцы, колыхался лишь сгусток тумана.

— Эх, — вздохнул он. — Раньше я эти холмы как свои пять пальцев знал. Каждую жилку, каждую трещинку. А теперь…

Я смотрел на него и прекрасно понимал его чувства. Этот дух держался здесь не из жадности. Он просто не знал, куда идти. Боялся. А золото было для него якорем, смыслом, который не давал раствориться в небытии.

— Родион, — позвал я, решив сменить тему. — А ты правда при жизни мог чужую силу забирать?

— Правда, — кивнул он. — Маленький дар был. Не как у вас, конечно, но для шахты хватало.

— И сейчас чувствуешь что-нибудь? Магию вокруг?

Родион прикрыл глаза, прислушался.

— Чувствую, — удивленно сказал он. — Сильная магия. Рядом была, а теперь… ушла куда-то. Далеко.

— А направление чувствуешь?

— Смутно. Туда, — он махнул рукой на северо-запад. — Вроде как недалеко, а вроде и неблизко.

Я переглянулся с Лабелем. По описанному духом маршруту так просто не разберешь, куда утащили источник.

— Родион, — решился я. — Я могу дать тебе силу. Немного, чтобы ты смог стабилизироваться. А взамен ты поможешь нам найти источник.

— А вы не отправите меня? — с подозрением спросил дух.

— Не отправим. Оставайся здесь, стереги шахты, помогай людям. Если захочешь уйти потом — уйдешь. Если нет — твоё право.

Родион долго молчал. А потом кивнул.

— Идет. Но если обманете — явлюсь, костей не соберете.

— Договорились.

Я подошел ближе, сосредоточился и сформировал тонкую струйку единой силы. Она ручейком потекла к духу, обвила его и почти сразу проникла внутрь, подсвечивая рыжим. Родион вздрогнул, засветился изнутри и, наконец, стал обретать четкие линии.

Перед нами стоял крепкий старик. Короткая седая бородка, глубокие морщины на лице, дырявая шапка на голове и лохмотья вместо одежды. Но глаза словно живые, — цепкие, с хитринкой.

— Ох, — выдохнул он, разглядывая свои руки. — Вот это да! Сто лет себя таким не видел!

— Четыреста лет, — поправил Лабель. — Обвал был давно.