— Алексей Николаевич, надо бы к Генриховичу, — добавил Григорий.
— Как бы нас сейчас не поджарили заклинаниями, — втянул голову в плечи Лабель.
Ли молча юркнул Антипкину под рубаху, попутно оцарапав его и заставив дергаться от щекотки.
— Дуй к старосте, — сказал я ему, — без него нас никто слушать не будет.
Он кивнул и, придерживая Ли, быстрым шагом рванул к знакомому дому. А мы остались на дороге, поглядывая в сторону горящих страхом и любопытством взглядов местных. Они еще не решили, враги мы или просто сумасшедшие, которые решили к ночи прогуляться с мертвыми по улицам.
Ситуация уже потрескивала от напряжения, и с каждой минутой этот треск становился все отчетливее.
Глава 17
Не прошло и пяти минут, как из толпы вынырнул Григорий, а следом за ним, тяжело ступая, вышел Потап Генрихович. Староста был без кепки, волосы взлохмачены, видимо, Антипкин его с постели поднял. Но глаза холодные, совсем не соответствующие его расслабленному виду.
— Ишь ты, — протянул он, оглядывая нашу компанию и задержав взгляд на моем плече с черепом. — Гости дорогие решили устроить нам представление? Али, может, захват деревни? Так, мы люди простые, не обученные воевать с магией, но за себя постоять сможем!
Он улыбался, но от этой улыбки веяло таким морозом, что я невольно поежился. За его спиной толпа загудела, заволновалась, готовая в любой момент броситься на нас. Кто-то уже сжимал в руках вилы, кто-то — топоры. И лишь единицы шептали заклинания — слабенькие, бытовые, но в таком количестве все равно опасные.
— Никакого захвата, — я вышел вперед, поднимая руки в примирительном жесте. — Мы пришли с миром. И не одни.
Я сдернул полог.
Скелеты предстали перед деревенскими во всей своей красе. Белые кости, пустые глазницы, остатки истлевшей одежды. Они стояли ровными рядами, и в вечернем сумраке это зрелище было — дай бог каждому врагу.
Толпа ахнула и отшатнулась. Кто-то истерично взвизгнул, кто-то выронил вилы. Даже Потап Генрихович побледнел, хотя держался молодцом.
— Это горняки, — громко сказал я, перекрывая шум. — Те, что погибли в шахте много лет назад. Мы нашли их, освободили души и пришли похоронить по-человечески. Вот и все.
— Похоронить? — переспросил староста, и в голосе его проскользнуло недоверие. — Просто похоронить?
— Просто похоронить, — подтвердил я. — За деревней, как они просили. Каждому по могиле, камень и знак.
Толпа затихла, переваривая информацию. И вдруг из самой гущи раздался пронзительный женский крик:
— Не-е-ет! Не надо хоронить! Не надо!
Худая, изможденная женщина средних лет прорвалась сквозь толпу и рухнула мне в ноги. Я опешил, попытался поднять ее, но она вцепилась в мои штаны мертвой хваткой и зарыдала в голос.