— Отец, — покорно кивнула девушка.

— Заходи, — он отошёл в сторону, пропуская дочь внутрь.

Войдя, она встретилась с ещё парочкой рассерженных мужчин. По крайней мере, так они сами себя называли, Юко же считала, что они слишком завышают свою ценность, как носители гордого слова «мужчина».

— Юко, — первым встал из-за небольшого журнального столика лысый толстячок — отец Камо и её свёкр. — Не могла бы ты объяснить, что всё это значит?

С этими словами он кивнул на документы, лежащие на том же столике. Заявление о расторжении брака.

— Разве я обязана? — девушка гордо вскинула голову и пронзила толстяка ледяным взглядом. — Мне казалось, что вы достаточно умны, чтобы понимать буквы и прочитать бумаги самостоятельно.

— Следи за языком, грязная стерва! — рыкнул её муж, вскочив на ноги и сжав от злости кулаки. — Перед тобой мой отец и…

— И ты тоже прикуси язык, мой дорогой, — произнесла она таким тоном, от которого могли волосы дыбом встать. — Или мне рассказать, что ты вытворял в постели со своими приятелями, пока меня не было дома?

— Что? — Мотидзуки Рей, тот самый лысый очкарик недоумённо уставился на сына. — Камо… так ты…

— Что⁈ — неожиданно он рыкнул и на него. — Это моя личная жизнь, и не выбирать, с кем спать!

— Твои проблемы нас не касаются, — вступил в разговор отец Юко, пройдя в центр комнаты и вновь уставившись на дочь. — Но даже это ничего не меняют. Ты вышла за Камо не по любви, а по договору. И не имеешь никакого права…

— Это ваш договор, — бесцеремонно перебила она. — Могли бы и жениться друг на дружке, если уж так хотелось объединиться.

— Да как ты смеешь⁈ — вспыхнул от злости Рей.

— Смею, — Юко лишь плечами пожала.

— Перечишь отцу⁈ — широкоплечий мужчина грозно двинулся на неё. — Как ты вообще решилась высунуть свой длинный язык, негодница⁈ Видимо, Камо был к тебе более благосклонен и научил, что старших нужно уважать! И я сейчас…

Но как только между отцом и дочерью осталось всего пара шагов, Юко вскинула руки, с которых тут же сорвалось оранжевое облако, ударило мужчину и отбросила его в стену. Оставив в ней трещины, он рухнул на пол, тяжело дыша. А когда поднял голову, то все увидели его ошалевший взгляд. Никто и представить серая и забитая мышка Юко окажется столь суровой и сильной женщиной.

— Юко… — пробормотал её муж. Точнее, бывший муж. — Что ты творишь?

— То, что должна была сделать уже давно, — пока она говорила, на её голове медленно отрастали большие и пушистые лисьи ушки. На пальцах прорезались когти, а на щеках проступила рыжая шёрстка. — Вы ничтожества! Все трое! Думали, что можете управлять мной? Попрекать, пинать, унижать? Распоряжаться моей жизнью, как хотите⁈ Не-е-ет, даже для Высших духов вы слишком низменные! Это моя жизнь и только я буду решать, что мне делать!