В коридоре теснилась очередь из фигуристов и фигуристок, и все они были крайне заинтересованы, что же там происходит на арене, почему не прекращаются аплодисменты и тянется время — на выход со льда давалось полминуты, и все укладывались в это время, кроме Хмельницкой и Соколовской. У них на это ушло минут пять, не меньше! И, судя по всему, публика не хотела выпускать их со льда!

Впрочем, почему не хотела, спортсмены, стоявшие в ожидании выхода на лёд, именно сейчас разглядели совершенно точно — эти несносные екатинские юниорки, выпрыгнувшие, как чёртики из табакерки, разметали прочь все условности и неписаные правила. Их одежда, как и макияж, да и манера держаться были вызывающими и… в то же время крайне притягательными. Таких людей называли… иконы стиля. Правда, в современное Арине время.

— Поздравляю! — улыбнулся Савосин, стоявший в самом конце очереди. — Похоже, вам удалось удивить всех.

— Спасибо, — небрежно ответила Соколовская. — Если не расстреляют, будет хорошо. А ты чего тут стоишь? Тебе только через час выступать.

— Да как-то волнительно… — смущённо пожал плечами Савосин. — В раздевалке сидеть одному — ни то, ни сё, здесь хоть в компании.

Арина вдруг поняла, что Егор остался совсем один. Одинокий чемпион. Ни поговорить, ни отвлечься… Знакомое чувство, когда сидишь на лавочке в раздевалке, листаешь смартфон и думаешь: «Ну скорей бы уже всё это кончилось…»

— Смотри, ноги забьёшь от долгого стояния, — предупредила Арина. — Там свет очень тусклый. Иногда вообще ничего не видать. А тебе ещё кататься последним — на льду будут изъяны.

— Люська, если мы не пойдём отдыхать, у нас тоже забьются ноги, и мы свалимся прямо здесь! — заявила Соколовская. — Нам ничто не мешает прийти потом и поболеть за него.

Ноги действительно прихватило, стало трудно стоять, и Арина, неловко ковыляя, как на ходулях, пошла за Соколовской в раздевалку. Нужно срочно сбросить коньки, хотя бы на время. До проката Савосина оставалось ещё порядочно времени, и можно было отдохнуть и перевести дух перед финальным заездом.

В раздевалке Арина с одногруппницей стали объектами пристального внимания коллег по спорту, разглядывавших удивительно смелую одежду и авангардный макияж. Терзали их, конечно же, вопросы, кто и как надоумил 14-летних девчонок сотворить такой перфоманс.

— Ой, а кто вас так научил делать? — простодушно спросила Александра, танцовщица-юниорка, занявшая третье место.

— Никто, — усмехнулась Соколовская. — Мы сами.

Арина почти не разговаривала ни с кем, хотя и была обычно довольно общительна, — ноги действительно затекли и забились, плюс ещё охватило чувство эмоционального опустошения, которое всегда бывает после мощного эмоционального всплеска. Скинув коньки, она размяла бедренные и икроножные мышцы ног, затёкшие ступни и села на лавке, привалившись спиной к стене и вытянув ноги. Тут же незаметно задремала под монотонные разговоры, словно придерживаясь популярной директивы: в любой непонятной ситуации — спи. Разбудила её Соколовская, похлопавшая по плечу.