— Это может быть что угодно, но не божественное вмешательство, — ответил на это светлейший князь, но уже без издёвки в голосе. — Сам посуди: мы живём по своим собственным понятиям так, как хотим, и не страшимся божественной кары. Если бы боги на самом деле существовали, нас с тобой первых к вечным мукам приговорили бы.

— Ох, как не хочется вечных мук, — вздохнул на это хозяин клуба и задумался над словами Северского. А с чего люди вообще думают, что боги могут устроить им вечные муки? У души нет нервных окончаний, и она не может чувствовать боль. — Но объяснить, почему он нас обыграл, я не могу.

— И не надо, — успокаивающе произнёс Северский. — Я к вам пришлю спеца, и он разберётся с вашей проблемой по имени Игорь Туманов.

— Что за спец? — Минеев обрадовался смене темы.

— Самый лучший, — с явным самолюбованием ответил светлейший князь. — Устраняет людей так, что никто до сих пор не догадался. Отравление грибами, авария на пустынной дороге, льдина с крыши… — он на время замолчал, видимо, понимая, что уже и так сказал слишком много. — Одним словом, это лучший в своём деле спец. И главное, ни одного прокола.

— Отлично, — поблагодарил владелец покерного клуба собеседника. — Аж отлегло.

— На здоровье, — хохотнул Северский и отключился.

* * *

Он переместился ровно в то же место, куда и его цель. Но оказался в человеческой койке, которая прогнулась под его весом.

Тогда он поспешил сойти на пол. Когти цокали по серому покрытию. Это плохо, потому что нельзя привлекать к себе излишнего внимания.

Не то чтобы он кого-то боялся. Он мог истреблять богов, что могли сделать ему люди?

Но зачем шум? Он привлечёт ненужное внимание, и цель может догадаться, что за ней уже пришли.

Цель, которой была некая означенная божественная сущность, отсюда уже явно успела исчезнуть. И это тоже плохо. Причём, куда хуже, чем цокающие когти.

И, словно в довершение сегодняшних неудач, совершенно не получалось взять след.

Совершенно очевидно, что тело, в которое переместилась божественная сущность, лежало на той самой койке, которая сейчас прогнулась от веса Преследователя.

Но запаха этого самого тела и его магического шлейфа не чувствовалось. Всё из-за реагентов, которыми обрабатывалось всё вокруг.

Никаких вещей, принадлежащих цели. Никаких остатков кожи, волос, заклинаний, бактерий.

Ничего.

Почти стерильная пустота.

Он даже зарычал от досады, чем обязательно вызвал бы переполох. Вот только кругом была ночь, и те больные в соседних палатах, которые могли, перевернулись на другой бок с выражением страха на лицах.