Туманов перестал писать и принялся кивать головой, словно болванчик.

— Нет, маменька! — покачал я головой с сожалением. — Это не лечится! Игромания у него, может, и приобретённая, да только идиотизм врождённый! Пиши!

Туманову потребовалось долгих двадцать минут, чтобы написать отказ на один из своих самых ценных активов — дочь. И то его пришлось переписывать. Этот засранец в первом варианте всё-таки прописал стоимость выкупа в сто миллионов юнитов. Ну не идиот ли?

Зато это позволило беспроблемно навесить на него азартотоксикоз. Пусть теперь помучается, глядишь, может, что-то и дойдёт.

* * *

Сев в машину со всеми необходимыми документами, я взглянул на Дезика. Он посмотрел на меня и мотнул головой, мол, чего тебе?

— Слушай, я понимаю, что призвал служить тебя, но ты теперь ни на шаг от меня отойти не можешь? — поинтересовался я, чтобы понимать, насколько всё плохо.

— Игорь, — ответил на это Дезик, который сейчас был похож на волкодава. — Игорь меня призвал. Служение не выражается в том, чтобы круглосуточно находиться рядом. Если надо, я могу побыть в другом месте.

— Вот, мне надо, чтобы ты некоторое время побыл в другом месте, — сказал я, косясь на толстый ворох бумаг. — Я тебя сейчас отвезу в свой дом, пригляди за Оралиусом, чтобы он там бед не натворил. Хорошо?

— Идёт, — гавкнул Дезик. — А ты надолго? — он посмотрел взглядом, который явно говорил, что никуда он меня одного отпускать не хочет.

— Надеюсь, что нет, — ответил я и тяжело вздохнул. — Мне нужно подать заявление на опеку и в банк. Подтверждение счетов, отчёты и прочее. А ещё нужно спрятать в ячейке флешку с записью про торговлю. Вдруг пригодится?

— Ты так скучно всё это рассказываешь, — проговорил на это волкодав и положил морду на передние лапы. — Аж спать захотелось.

— Вот именно, — кивнул я и поехал в сторону своего нового дома. — Человеческая жизнь — очень скучная штука. Сплошная бюрократия.

* * *

Переделав все скучные человеческие дела, я, наконец, позвонил Гагарину. Тот давно ждал моего звонка, поэтому откликнулся сразу.

— В «Гурмане»? — спросил он, после того, как мы обменялись приветствиями. — А то есть хочется ужасно.

— Да, пожалуй, — ответил я и нажал на отбой.

За оставшееся время мне предстояло придумать предложение, которое заинтересовало бы Алексея. И потом решил, что по большому счёту самому Гагарину это, может быть, и неинтересно, но вот кому-то из бывших вояк, с которыми он в любом случае общается, непременно.

Встретившись, мы сначала от души поели, тем более, что кормили в ресторане очень вкусно. И лишь потом, откинувшись на спинки наших кресел принялись обсуждать насущное.