— Вам конец, уроды! Молитесь Хаосу, чтобы он вас к селе забрал! Я вам такое устрою — пожалеете, что на свет родились! — выкрикнул он, и хотел было метнуть в нашу сторону замерцавшее красным светом копье, но тут же был сбит с ног прыгнувшей с крыши соседнего здания здоровенной кошкой.

— Да это ж Маха! — я узнал правительницу кошкобабищ. Ее лицо искажали злоба и уверенность в собственных силах — похоже любовнику секретаря придется не сладко. Рядом с Махой бежала та самая мелкая сучка, пытавшаяся отгрызть мне руку. Она хищно улыбнулась и напала на комиссара со спины, принявшись безжалостно полосовать его тушку острыми когтями.

Махачкала выдавала мощнейшие плюхи, от которых голова Комиссара моталась из стороны в стороны, норовя отвалиться в любой момент. Выгадав момент, он нанес ответный удар прямо жирное кошачье пузо и Маха кувырком покатилась по грязной земле. Мелкая в этот момент отгрызла Михалкову ухо и увернувшись от его копья, резво бросилась наутек. Можно сказать 1: 1. Щупающий свое увечье Комиссар не успел среагировать на приблизившихся бычков: они разогнались до совершенно невероятной скорости и снесли его будто пушинку. Получив пару колото-рваных ран, он перекувырнулся в воздухе и упал точно в объятья отдыхающей на земле Махи. Та тут же сдавила его своими жирными конечностями, будто тисками, и принялась вылизывать длинным шершавым языком. Я чуть не блеванул от отвращения: ужасный кошачий язык вместе с грязью сдирал с комиссара саму кожу, оголяя ярко красное мясо.

Михалков визжал, как пятилетний я, которому заживо скармливали комковатую манную кашу. Он извивался и дрыгал ногами, но тщетно — кошара держала крепко. Его лицо успело превратиться в сплошную кровоточащую маску, прежде чем он вспомнил, что обладает не только мускульной силой, но и различными сверхъестественными способностями. Вспыхнув чем-то зеленоватым, он вырвался из объятий кошкобабы и вскочил на ноги. Слегка обгоревшая Маха, воняя обугленными лобковыми волосами, откатилась в сторону, и начала издавать жалобный кошачий мяв. Видимо досталось ей неслабо.

От лицезрения развлечений Михалкова с кошками нас отвлекли четверо оруженосцев, прибежавших по наши души. Они были наряжены в странный розово-бирюзовый камуфляж, и на груди каждого красовалась крупная номерная табличка: ЛОХ-712, ЛОХ-450, ЛОХ-245 и ЛОХ-890.

— Это что за лохи? — я бесстыдно заржал, рассматривая их тупые солдафонские лица.

— Да это Комиссар Харон так развлекается, Личный Оруженосец Харона расшифровывается. — пояснил Илья.

— Это ж сколько у него лохов, если тут трехзначные номера? — я почесал заросший щетиной подбородок.