— Конь? Это вот такой что ли? — спросил я, ткнув в Зевсовский хрюндель.

Разбойник повернулся, посмотрел на коня тупым похмельным взглядом, кивнул и снова отвернулся.

— Погоди-ка! — неожиданно воскликнул он.

— Но если мы ждем коня, а он один единственный в этом мире. То значит, что вот этот конь и есть… — негодяй принялся задумчиво чесать волосатую грудь.

— Что есть? — спросил я, невольно приготовившись к драке.

— Не знаю…у меня с детства с логикой беда. — он развел руками.

— Че-то тупой диалог какой-то. Ты не находишь? — сказал я, повернувшись к Зевсу.

— Да не, всё норм. Не тупее чем обычно. Вот если бы этот разбойник сейчас обосрался — тогда совсем хрень была бы. — флегматично ответил он.

В этот момент разбойник обосрался, но как-то тихо будто бы и сам не заметил, что натворил. Зловонная куча глядела на нас пленками непереваренных томатных плёнок и, казалось, зловредно ухмылялась.

— Ну… может он от страха? Че делать-то будем? — сказал я указывая на продолжающих сидеть в засаде разбойников.

Неизвестно что с ними происходило, но внимания на нас они не обращали, продолжая тупо пялиться в пустоту и ловя флэшбеки с пьянок за драмтеатром.

— Да они вроде не агрессивные — пусть сидят! — помиловал злодеев добряк Зевс.

— Ага, походу мы здесь лишние…

Едва мы отвернулись и направились к тропе, как разбойник, с которым мы разговаривали, снова очнулся:

— Эй постойте-ка! — взвизгнул он.

— Чего? — опасливо спросил я.

Ну, а как их отпустит и они кинутся в драку? Ладно бы это были нормальные злодеи в доспехах там и бронях, а тут голые грязные мужики. Как-то брезгливо с ними драться, да и просто стыдно честно говоря!

— Вы это, раз к боссу нашему идёте, передайте — что никого подозрительного на дороге не было. А то он опять будет ругаться, что мы на посту упоролись и всё испортили!

— Да без проблем! — ответил я.

Мы скрылись за деревьями и вновь оказались на заросшей тропе, усеянной клочками кошачьей шерсти и трупами вывернутых наизнанку воробьев.

— Я вот одно не пойму…

— Чего? — Зевс повернул ко мне свою кудлатую голову.

— Нахрена они Игоря покусали?

* * *

Долго ли коротко ли, но тропа кончилась и вышли мы на брег здоровенного и красного, как морда похмельного укупника, озера, остро пахнувшего уксусом. Я опустился на колени перед водой и зачерпнул ладошкой мерзкую жижу — она оказалась густой и плотной. Принюхавшись я поднес жижу ко рту и, скривившись, лизнул.

— Это ж кетчуп! Ну точно, хайнц шашлычный! Один в один! Я однажды таким на майских траванулся. Главное водку с пивом и шампунем мешал, шашлыка кило три-четыре сожрал, потом коньячком полирнул и селёдкой майонезной закусил — и хоть бы хны. А потом кетчупа на хлебушек капнул и ох….Бррр, вспоминать противно! Дня три потом в себя приходил. — воскликнул я.