— Дык, вон — гору видишь? Там пещера трехкомнатная благоустроенная — в ней и живет. — хоббит показал на ровную и пустую полянку, расположенную в паре километров от нас.

— Честно говоря не вижу. — ответил я.

— А она есть! — хихикнул хоббит.

— Зато я вижу. И, кажется, знаю в чем дело! — уверенно сказал Зевс.

— Ну и?

— Скушай помидорку — тоже поймешь.

Не став спорить, я сорвал с ветки красную сочную ягоду и, с аппетитом, вгрызся в ее плоть. Через несколько секунд диэтиламид лизергиновой кислоты (вы тоже видите эти цветные буковки? Если нет, то попробуйте лизнуть монитор или экран смартфона), содержавшийся в ягодном соке, всосался в мою кровь и реальность поплыла. Хоббиты превратились в сутулых енотов, теплицы в хрустальные вазы, заполненные глазными яблоками, а на ранее пустой полянке нарисовалась здоровенная черная гора с дымящейся верхушкой. К горе вела дорожка из желтого кирпича по которой бежала мертвенно бледная Элли вместе с полуразложившимся Тотошкой. День сменился ночью, на небе появилась надкусанная болезненно-желтая луна. Запахло сырым, проссанным кошками подвалом.

— Интересно и как это вообще работает? Если помидорки галлюциногенные, то и всё остальное должно быть ненастоящим! — сказал я и потыкал пальцем в ближайшего енота. Тот вполне натурально отскочил в сторону и показал мне маленький волосатый кулак.

— Сам ты ненастоящий! — дружно захихикали еноты-наркоманы. Хоботы у них, кстати говоря, остались. Так что называть их енотами можно было чисто условно. Один из них достал из кармана комбинезона трубку вишневого дерева, затрамбовал в нее сочащийся кровью глаз и принялся раскуривать. Запахло топлёным молоком и клопами.

— Пошли к горе — очевидно ответы на все вопросы ждут нас именно там. — ответил Зевс.

— Логично, — ответил я и ступил на желтую дорожку.

Брусчатка решила нам помочь и самостоятельно поехала вперёд, прям как на траволаторе. Через десять минут неспешной езды мы подкатили к темному зеву глубокой и страшной пещеры. Изнутри доносились звуки дырявого аккордеона и слова подозрительно знакомой песни:

На бетонной на плите я был зачат нечистой силой, Когда полная луна светила ярко над могилой, Старый склеп предохранял меня от солнечного света, Я рожден в гробу, а это значит: ваша песня спета! Я был вскормлен огурцами, я давился шаурмой, Колыбельной песней для меня был злой узбекский вой, И потому от воя вытянулись уши, Стал ужасным распиздяем я, и ебнутым к тому же. Мой папаша — некрофил, моя мама — упыриха, Не по дням, а по часам я рос, взрослея очень лихо, Я питался мертвецами, ел мозги, кишки и груди, Но особый деликатес — это…помидоры!