Из пулевых отверстий на «броне» биота вытекала какая-то темная жижа, застывшая на белоснежных плоскостях уродливыми потеками. Отверстий было не много, но они были все разных калибров, включая совсем уж крупный — наверное, от пулеметов, что стояли на крышах джипов, мимо которых я прошел.
Но пулевые поражения были не единственным, что я заметил на биоте. Некоторые панели «брони» были слегка оплавлены и выгнуты, словно по ним выстрелили из гранатомета кумулятивным выстрелом. Скорее всего, так оно и было, — не все же гранатометчики промахнулись, кто-то должен был попасть! — но тогда где пробитие? Кумулятивная струя должна пробивать до сорок сантиметров брони, а здесь какая-то жалкая жесть и плоть под ней! Ну ладно, можно, не плоть, а что-то другое… Но это же что-то живое, явно оно не может быть прочнее, чем стальная броня!
Суфлер в голове тоже упорно молчал, не выдавая никакой информации и не предлагая никаких вариантов действий. Ему было так же мало информации, как и мне. Он был в такой же растерянности, как и я.
Единственное, что мне пришло в голову — наверное, действительно не стоит лезть на эту тварь в одиночку. Если она пережевывает кумулятивные выстрелы и игнорирует попадания из крупнокалиберного пулемета, то мои автоматы ей вообще покажутся десертом. После которого, в нарушение всех правил подачи, последует основное блюдо.
Как бы мне не требовалось узнать, кто в шевелящейся вонючей куче жив и кто из них — караванщик, идти в атаку на эту полуживую мерзость значило пополнить эту кучу и своей тушей тоже. Ничего кроме. Как минимум, мне нужно больше информации, возможно, какие-то уязвимые точки, что-то еще… Как максимум — мне нужно тяжелое оружие. Возможно, у караванщиков где-то завалялись еще не тронутые гранатометы, и я смогу раздобыть один из них. Сейчас, когда тварь в победной позе застыла на одном месте, попасть в нее будет нетрудно, и, может быть, прямое попадание все же свалит ее. С другой стороны, кто из еще живых людей под лапами твари останется жив после такого перфоманса? Однозначно больше, чем без него, но и становиться причиной смерти путь даже неизвестных мне людей не хотелось бы.
С удовольствием бы воспользовался биноклем, даром, что нас разделяет все-то метров тридцать, чтобы повнимательнее рассмотреть тварь и поискать на ней уязвимые места, да заодно посмотреть, в каком состоянии куча окровавленных тел, и кто из них еще подает признаки жизни, но бинокля у меня нет.
Все это время, что я наблюдал за биотом, высунувшись за угол вместе с автоматом, он не двинулся ни на миллиметр, как и я. Левая нога, на которую я перенес почти весь вес тела, забилась усталостью и начала ныть. Твердо решив, что прямо сейчас я на биота не полезу, я начал разгибать согнутую ногу, чтобы уйти обратно за угол.