— Бассар, — я резко оглянулся. Донза приподнялся на локте и хмуро смотрел на меня, — Мне есть что тебе сказать.

— Выживи сначала, — ответил я, выразительно покосившись на остальных. Парень кивнул и обратился к Ротхару, — Дикий говорит, что у нас времени до заката. Это не магия, а сила духов. Они не могут долго пребывать в моём теле и скоро развеятся. Если не успеем вернуться в лагерь, то я умру.

— Заступница не даст этому произойти, — возразил воин, — Если ты вернулся от её престола, то тебе рано уходить.

— И все же лучше поторопиться, — произнёс Донза и без сил опустился на землю.

Я внимательно прислушивался к разговору. К юному переводчику у меня появилась масса новых вопросов. Начать хотя бы с того, что о способе его возвращения в мир живых я не сказал ни слова…

Борсаза уже давно не было видно. Как оказалось он, прихватив пару дротиков, ушёл к стаду вайюров. С той стороны слышался тревожный рев и топот копыт. Вскоре молчун вернулся верхом на мохнатом быке. Следом покорно шли остальные животные.

— Какую часть вожака будем брать для доказательства? — бодро спросил Ротхар, демонстративно поигрывая обнаженным мечом.

— Любую, — нетерпеливо бросил Борсаз, — Помощники Харзага и так смогут определить кому она принадлежала раньше. Давай быстрее только — вайюры волнуются. Такое стадо держать тяжело.

Ротхар мгновенно стал серьезным, похоже слова молчуна не были для него пустым звуком, впрочем как и всегда. Пару секунд воин изучал тушу, а потом, молодецки хекнув, наотмашь рубанул по шее. Через десяток минут голова была отделена от тела. К этому времени я уже усадил Донзу за спину новоявленному вожаку стада.

Ротхар весь измазался в крови, но дело сделал. Трофей весил под сотню килограммов и взгромоздить его на спину одного из быков стоило нам огромных усилий. Животное тревожно фыркало, чуя запах крови, и норовило отойти подальше. Борсаз, морщась от головной боли, периодически тыкал в него дротиком.

В итоге мы справились. Мне тоже достался свой вайюр. Ротхар взял на себя обязанности хранителя трофея и отряд выдвинулся в обратном направлении.

Ехать верхом, предсказуемо, оказалось гораздо приятнее, чем топать своими ногами. Стадо двигалось неспешно и под мерный топот копыт я стал проваливаться в сон. Усталость незаметным грузом навалилось на плечи. Я всё больше наклонялся к спине животного, пока не улегся на неё окончательно. Ширина позволяла, а от шерсти шёл тот же запах, что и от одеяла в шатре.

В лесу постепенно темнело, но время до заката ещё было. Остаток пути я бессовестно проспал и очнулся только в лагере. Причём весьма неприятным образом.