— Что она тебе говорила? — уточнил я. Убедившись, что опасность миновала, я помог Барсу подняться и повёл его в сторону лагеря. Мои подозрения подтвердились — молчун ослеп.

— Что я избран судьбой, — сбившись с шага, тихо ответил Борсаз, — Для великой цели.

Я молча кивнул. Спутник этого видеть не мог, но его это и не касалось. Слова Хорна очень быстро подтвердились. Даже слишком быстро…

У костра стояли воины. Последователи Светоносного внимательно слушали Донзу, который что-то болтал про ночную тренировку. Наше появление сопровождалось подозрительными взглядами, но с вопросами никто не лез. И на том спасибо.

— Грисс Хорн, — позвал я, когда мы добрались до шатра целителя, — Нужна ваша помощь!

— Дикий, опять ты бормочешь на своей тарабарщине! — ворчливо ответил старик. Полог шатра качнулся и перед нами предстал старый маг в ночном одеянии. Высокий колпак довольно комично смотрелся на седой голове, но сейчас было не время для шуток.

— Помоги, старый, — негромко произнёс Борсаз, — Не вижу ничего.

— Ринала Заступнице, — всмотревшись в лицо молчун, прошептал лекарь, — Входите скорее! Что случилось?

Я провел Борсаза внутрь и усадил на ворох одеял. Отвечать смысла не было — всё равно старик ничего не поймёт. Я осторожно толкнул Барса в плечо и тот неохотно произнес:

— Я молился в лесу. Потом услышал голос Животворящей. Она велела понюхать крестоцвет. Дальше ничего не помню.

Лекарь быстро взглянул на меня. Я, как мог, изобразил жестами происшествие и пожал плечами.

— Плохо, — пробормотал Хорн и зарылся в свой сундук со склянками, — Крестоцвет, крестоцвет… Та ещё дрянь! Чем ты думал, Борсаз?

— Покровительница велела, — хмуро ответил воин. Больше говорить он ничего не стал, но и этого было вполне достаточно. Слово богини — закон!

Грисс Хорн выудил из хранилища флакон с синей жидкостью и смочил его содержимым длинную полоску ткани.

— Подними голову, — произнёс он, подходя к раненому, — Будет неприятно. Надо потерпеть.

— Как-будто бывает по-другому, — проворчал Барс и запрокинул голову.

Старик одним ловким движение приложил мокрую ткань к глазам пострадавшего. Молчун слегка дернулся, сдавленно зашипел, но этим дело и ограничилось.

— Пару дней так подходишь и можно снимать, — быстро завязывая на затылке пострадавшего полосу ткани, произнёс лекарь, — Пыльца крестоцвета очень едкая и обладает галюциногенным эффектом. Надо дождаться, пока она растворится.

Последние слова больше предназначались мне. То, что молчун попал под чужой контроль, я и так понял. Важно было другое и мы с гриссом это понимали.