— Больше не надо, дхе Бас, — усмешку дикаря видно не было, но в том, что он улыбается, я не сомневался, — В дом сам залезешь?

— Ещё бы, — меня охватило нездоровое веселье и жажда деятельности, — Я сейчас даже на ещё один раунд с твоими парнями готов!

— Не стоит, — голос Кхалеба доносился уже откуда-то сверху. Когда он успел забраться в дом, я не заметил, — Нужно спать. Ты себе казаться, дхе Бас.

Ну, нет так нет! Я с третьего раза зацепился за подходящий выступ и начал восхождение. Наросты постоянно норовили убежать из-под рук, но я ловко их ловил и двигался дальше. Похоже, с этим пойлом не всё так просто…

Как я залез в хижину и лёг спать, не запомнил. Очнулся только утром и стал с тревогой прислушиваться к своим ощущениям. Вроде ничего не болело, но двигался я как-то скованно, будто всего себя отлежал за ночь.

— Кхалеб, ты здесь? — негромко позвал я. В домике было ещё довольно темно, и я не хотел никого будить.

В ответ донеслось негромкое ворчание и храп. Дикарь спал, и я неожиданно оказался предоставлен сам себе. Наверное, впервые с момента попадания в этот странный мир.

Чем заняться я не знал и, не придумав ничего лучше, отправился к тренировочной площадке. Там тоже было пусто. Близился рассвет, меня немного потряхивало от утренней прохлады.

Короткий комплекс упражнений, намертво вбитый в память, позволил быстро разогреться и размять мышцы. Сегодня мне предстоит непростой день и нужно максимально выложиться. Жаль, что система обучения этого племени такая однобокая. Неплохо было бы изучить теорию, но об этом оставалось только мечтать.

«Практика наше всё, а кто не согласен бежит ещё три круга!» — как любил приговаривать сержант Кирс.

Деревня постепенно просыпалась. Первые жители спустились с деревьев и занялись своими обычными делами. Я предпринял уже десяток попыток призвать непокорный кинжал, но ничего не получалось. Видимо, делал что-то не так.

Усевшись на краю поляны, я прикрыл глаза и решил изменить тактику. Перед внутренним взглядом возник образ фамильной реликвии. Много поколений она передавалась от отца к сыну, и я с самого детства знал каждый изгиб странного оранжевого клинка. Никто из родных никогда не задавался вопросом, откуда он и из чего сделан. Он просто был и никогда не терялся.

Длинное лезвие плавно сужалось к острию. На шероховатой рукояти виднелись следы странных спиралей, наполовину стёртых временем и руками моих предков. Такой же символ, только большой, был выбит между рукоятью и клинком. Материал всегда тёплый и приятный на ощупь. Где же ты? И почему отказываешься приходить на мой зов?