— Ничего не понимаю, — сжал кулаки парень, который был едва ли не вдвое больше Дима.

— Дурак, — прозвенела хохотом Эва и отвесила здоровяку легкий подзатыльник. — Ну, Давай же, сам подумай! Если Легат Рос Пер садится за твою консервную банку то…

— То ему будет сложно привыкать к новой машине? — продолжал тупить Леон.

— Ты безнадежен! — продолжала издеваться мелкая пигалица. — Это значит, что его бот, его легендарная «Химера» достаётся тебе!

— Всё верно, — Дим подтвердил слова девушки. — Эва и Ян, «Алая Фурия» будет в качестве бота оперативного реагирования. Другими словами вы — второй номер для «Химеры». А теперь к главному: командовать встречей противника будет Зевс Красицкий, да, я знаю что они обречены, но вы идёте с ними и вы выигрываете максимальное время. Еще раз, если вдруг кто не понял, — произнес Дим, от чего девушка хихикнула. — Вы идете вместе с ними, но это не значит, что вы должны идти в Аавангарде. Я прекрасно понимаю, что войска Киева — это сборище сельскохозяйственных ботов с оружием и они обречены. Но вы должны сделать так, чтобы этот момент настал как можно позже и не умереть самим. Понятно?

— А ты, Мастер? — буркнул под нос Ян.

Нехорошо так буркнул. Будто обвинял Дима в трусости.

— А я буду там, где нужен больше всего, — не стал отвечать на этот вопрос Дим.

— Звучит так, будто ты посылаешь нас на убой, — всë так же невесело произнес забияка. — Впрочем, какая мне разница? Я ведь всего лишь пешка в твоей игре.

— Ян!!! Какой шершень тебя укусил, а? — неожиданно возмутилась мелкая и ткнула его кулачком под ребра.

— Если тебе интересно, я отвечу. Мы, — Дим указал взглядом на сидящего напротив Рома, — будем корректировать огонь работоспособных турелей вызывая огонь на себя непосредственно из строя врага. Попутно «Фантом» будет вырезать боты поддержки и рвать боевое построение Халифата. Если ты считаешь, что моя задача легче твоей, то я согласен уступить тебе место в своем боте.

Парень опустил глаза. Нет, гордость никогда не позволит ему признаться в том, что он поступил очень некрасиво, подозревая Дима в трусости. Но этого было и не нужно. Дим всегда был очень требователен к другим, но в два раза более требовательным он был к себе. И не нужно никаких нравоучений. Теперь, в минуту спокойствия, когда сон вот-вот вырвет его сознание из реальности, он будет вспоминать этот момент. Вспоминать и раскаиваться.

Эти мысли неожиданно заставили Дима улыбнутья. Неужели он действительно начал понимать других людей? Неужели действительно стал человечнее? Наверное. И сознание этой мысли грело душу.