Снял с вешалки серое драповое пальто и в этот момент неожиданно зазвонил телефон.

Николай Анисимович в мгновения ока оказался у аппарата снял трубку и боясь вспугнуть надежду аккуратно произнёс: — Алло.

— Алло!! Бэ… гх… это хто, ик? — икнули на том конце провода.

— А вам кого нужно? Ошиблись номером! — расстроился министр, услышав, что какой-то пьяный позвонил не туда и собрался было повесить трубку.

— Никола Анисимыч, это ты? — тут же раздался голос.

— Э-э… Алло! — прислушался генерал.

— Короче ты понял кто это? Это я!

— Кто я? И что у Вас с голосом?

— Траванулся не много, ик, — вновь икнули в трубке.

— Что? Вас отравили⁈ Кто⁈ — ничего не понимая, но уже чувствуя, что к этому мог быть причастен комитет, резко спросил Щёлоков.

— Сам траванулся! Для дела надо было, ик, — произнесли на том конце провода.

— И так. Вы не назвались? С кем я говорю, — решил всё же идентифицировать собеседника министр, ибо голос собеседника был почти непохож на тот голос с которым он разговаривал в прошлые разы.

— Да я это, Анисимыч! Попаданец №1!! В топ бы по попаданца мог бы выйти, если бы все заинтересованные лица смотрели бы на этот мир моими глазами! Ы–ы–ы!!… ик… Неужели ты меня не узнал⁈

— Что за фамильярности⁈ Немедленно назовите себя или я прекращаю разговор, — решил Щёлоков загнать в рамки приличия пьяного пришельца, уже поняв, что это он.

— Да не паникуй ты, Анисимыч! Праздник же! Я это — Артёмка, — собеседник хмыкнул и вероятно выпив воды: — Ой какая не вкусная… Ей цветы что ль поливают. Тьфу! Мерзость, — и икнув. — Короче это я — товарищ Ар… ик… тём.

С одной стороны, вроде бы попаданец и представился, но с другой стороны это имя уже называл ему недавно лично Председатель КГБ. Посему такой псевдоним не был уже тайной, а, следовательно, для полного опознавания собеседника не подходил.

— Когда я умру? — спросил министр, дабы удостовериться в собеседники со стопроцентной уверенностью, ведь такое мог знать только путешественник во времени.

— Да никогда Вы не умрёте!! Вы будете жить вечно! — хохотнули на том конце провода.

— Всё я вешаю трубку, — вновь решил припугнуть министр собеседника.

— Анисимыч, ты чего такой злой-то⁈ Не видишь люди отпраздновали и веселятся, а ты про смерть, ик, поговорить хочешь… Непорядок это! Разве можно портить праздник⁈

— Назовите дату, или прекращаю разговор.

— Ну как хочешь, — вновь икнули в трубке. — Смерть твоя наступит 13 декабря 1984 года в Москве в рабочем кабинете, где ты, надев на себя мундир…

— Всё. Дальше не надо. Теперь я уверен, что Вы тот за кого себя выдаёте, — сказал Щёлоков и задал насущный вопрос: — Так я не понял, что с вами? Что за отравление?