Если центром города был храм, то сердцем его уж точно становился порт. Чопорный юг города, где живу я и новоявленная знать, спокойна и тиха, а вот здесь бьет ключом энергия этого молодого мира. Почему так? Да потому что старый мир умер безвозвратно. Мастеровые и купцы, обслуживавшие раньше убогую дворцовую экономику, понемногу отправляются в свободное плавание, организуют собственные гильдии и начинают накапливать капиталы. Такие, что готовы сами покупать корабли. Да и как не купить, когда я принес в этот мир аукцион, и он проходит прямо здесь и сейчас, у причала. Посмотрю…

— Пирожки с рыбой, господин, — подбежала ко мне хорошенькая девчушка лет десяти, на спине которой висела плетеная корзинка. — Обол за штуку, два обола за три.

— Свежие? — спросил я, слушая призывно заурчавший живот.

— Только что из печи, — закивала та кудрявой головкой. — Отец рыбу ловит, а мамка печет. Горячие еще, господин.

— Лови, — бросил я ей монетку в полдрахмы. — Обол себе оставь за труды.

— Премного благодарна, добрый господин, — девчушка показала прелестные ямочки на щеках. — Благослови тебя Великая мать! Пусть даст тебе жен благонравных, с чревом изобильным, и чтобы не сплетницы были.

— Кхе-кхе! — подавился я пирожком. — Не надо мне, милая. Есть у меня и жена, и дети. Больше жен не нужно. От них беспокойства много.

Цены в Энгоми кусаются. На островах за два обола тебя целый день кормить будут. А что делать, столица. Я с аппетитом вонзил зубы в душистый подрумяненный бок пирожка, плотно набитого рубленой рыбой. А прямо передо мной разворачивалось действо, которого этот мир еще не видел. Я специально время затянул, бросив клич по всему восточному берегу. Люди не верили своим ушам, но плыли в Энгоми, чтобы попасть на распродажу трофейных кораблей. Они выучили новое слово: «аукцион».

— Итак, почтенные! — кричал с возвышения писец с бронзовой бляхой на шее. — Продается корабль сидонский, именуемый гаула. На шестнадцать весел, груза берет тысячу талантов. Сделан из лучшего кедра. Осмолен. Парус пурпурный продается отдельно. В подарок идет пятилетний патент на торговлю. Начальная цена — один обол! Кто даст один обол?

— Сколько? — раззявили рты почтенные купцы. — Обол за сидонскую гаулу? Да ты спятил, уважаемый?

— Слово царя царей тверже железа! — важно ответил писец. — Если после того, как я в третий раз ударю молотком, цену не перебьют, корабль будет продан. Итак, кто даст обол?

— Я дам! — крикнула вдруг девчушка с пирожками, которая отчаянно покраснела, когда к ней повернулись десятки глаз. — Ты, почтенный, не сомневайся! У меня обол есть! Мне его вон тот добрый господин подарил.