— Ты честно бился, Муваса.

— В отличие от тебя, — усмехнулся он.

— Я спас тебе жизнь, — укоризненно посмотрел я на него. — А мог бы зарубить.

— Мог бы, — неохотно сказал он. — Ты был хорош. Я ошибся, и ты меня поймал. Сейчас бы я не совершил такую ошибку. Но что сделано, то сделано. Боги были на твоей стороне, царь.

— Чего ты хочешь, Муваса? — спросил я его. — О чем ты мечтаешь? Я могу дать тебе все.

— Я хочу жить в огромном дворце, — оскалился он, поймав отчаянный кураж смертника. — Хочу быть несметно богат и иметь сотню наложниц. А лучше две. Как тебе такая мечта?

— Это окончательная цена? — прищурился я. — Или ты хочешь поторговаться?

— А ты что, готов мне это дать? — царевич совершенно растерялся.

— Готов, — кивнул я. — Если ты будешь служить мне верой и правдой.

— Никто не назовет меня лжецом! — он гордо выпятил грудь, что в его положении выглядело довольно двусмысленно. — Если я дам клятву, то умру за тебя.

— Тогда договорились, — кивнул я. — Цена названа, и она меня устраивает. Жертвенник прямо перед тобой, царевич. Приступай.

* * *

Две недели спустя. Олинф. Фракия.

Я не мог больше есть и пить. Баранина во всех видах и вино вызывали у меня только тошноту. Но таково было гостеприимство в этой земле, свирепой к врагам и щедрой к друзьям. Отказаться пировать — немыслимое оскорбление для хозяев, а потому я мужественно запихивал в себя очередной бараний бок, который мне подавала Спато, жена моего брата. Впрочем, все плохое когда-нибудь заканчивается, и этот бесконечный пир тоже. А может быть, мы истребили всех баранов в округе, не знаю. Тем не менее, пьяный угар прошел, передав эстафету делам более насущным.

— Что у тебя с пастбищами, отец? — спросил я, когда мы остались вчетвером. Я, Элим, Анхис и фракиец Комо, его соправитель.

— Теперь я понимаю, что их немного, — невесело усмехнулся тот. — Поначалу мне эта земля казалась огромной и изобильной, но уже становится тесновато. Здесь всего одна долина, подходящая для выпаса. Наши стада принесли новый приплод, и скоро хорошие травы будут доставаться только лучшим из моих коней.

— Покажи мне, какие земли вы взяли? — я развернул на столе грубый чертеж, составленный еще в прошлый мой визит. Фракиец Комо, для которого любой рисунок был колдовством, опасливо отодвинулся и смотрел на карту издалека.

— Вот отсюда на западе, — Анхис уверенно показал в будущие Салоники, — от горячих ключей, и до вот этой реки. Там есть удобная переправа, мы там собираем пошлины.

Он ткнул в реку Стримон, что текла восточней Халкидики.

— И вот эти озера под нами, — закончил он, показывая на север полуострова. — Рыба нас сильно выручает.